Книга Я выжгу в себе месть, страница 32 – Диана Чайковская

— Простите, – прохрипела она. – Я… не должна была.

— Да чего уж там, – махнула рукой ведьма. – Тебе повезло, что Леший оказался рядом. А то лежать бы тебе мертвой.

О том, насколько сладким и дурманящим было вино, Василика не стала говорить. Ягиня ворчала, значит, уже не сильно гневалась. Любопытно, какое наказание она придумала? Василика была согласна на все, кроме возвращения в купеческий дом. Стыд охватил ее душу. Ведьма приютила, взялась обучать, просила лишь, чтобы не ходила с Навьими детьми, а она что? Непутевая девка. Не зря Калина ругалась. Видать, ума у Василики и впрямь было маловато.

Чувство вины сдавливало горло. Хотелось обернуться волком и убежать далеко-далеко, где никто не узнает, кто она такая и откуда взялась. В голове шумело, тело отзывалось болью. Жить не хотелось. Василика прикрыла глаза и отвернулась к стене. Дверь скрипнула – Ягиня вышла во двор.

— Не переживай, – послышался голос Всполоха. – Хозяйка не станет тебя прогонять.

— Откуда… – Василика закашлялась. – Откуда… знаешь?

— Тише, – сказал дух. – Просто знаю. Ты нужна ей. Отдыхай.

Всполох укатился в другую часть комнаты. На столе тлел огарок. За окном сияла луна, но темное время заканчивалось – вот-вот выглянет солнце и настанет утро. В дом снова постучит Светоч, попросит отдыха, а ведьма наверняка пожалуется ему на Мрака.

Но что мог сделать багряный всадник? Светоч и Мрак почти никогда не пересекались, хоть и знали все друг о друге. Богиня-Пряха не могла сплести их нити воедино, иначе порядок рухнет вместе с миром и тонкой Гранью.

Василика попыталась воспользоваться силой. Она чувствовала шуршание Домового возле печки. Дух следил за тестом, пока ведьма кормила кур и укрепляла обережный круг. Золотистые знаки защищали избу. Интересно, научит ли Ягиня ее рисовать их? Василика никогда не соединяла больше трех, выплетая укрепляющее заклинание.

Ведьма учила ее защищаться, но никогда не говорила о проклятиях и темной ворожбе, а ведь наверняка знала. До жути захотелось заговорить чужую кровь, проклясть кого-то, чтобы ей самой стало лучше. И станет, она ощущала это. Если Василика сплетет черное заклятье, то на душе полегчает.

Дверь хлопнула. Ягиня зашла в избу, осмотрелась и тяжело вздохнула. Всполох засуетился рядом.

— Даже не думай, – угрюмо произнесла ведьма. – Знаю, что душа твоя тянется к черной ворожбе, но, чтобы ворожить на крови, надо иметь сильный дух, иначе, – она взглянула на Василику так, что той захотелось съежиться, – тебя просто съедят, не оставив ничего.

— Ты, – Василика открыла глаза и взглянула на ведьму, – расскажешь мне, как защититься?

Стоило договорить, как она тут же закашлялась. Да, немного возьмешь с обессиленного тела.

— Расскажу, – хмыкнула Ягиня. – Когда придешь в себя.

Как будто тяжесть свалилась с плеч. Ведьма не собиралась ее прогонять, скорее наоборот – была удивительно добра, не ругалась, не ворчала. А может, почувствовала ее вину и решила не наказывать? Кто знает.

С этими мыслями Василика погрузилась в сон и не заметила, как в комнату зашел багровый Светоч.

Сперва Ягиня махнула рукой, мол, все, сгинет девка, не останется даже тела. Она не побежала за Василикой – знала, что Мрака не догонишь и не найдешь, особенно после заката. Можно было лишь попробовать попросить Лес и заплатить кровью. Ягиня резанула ножом по ладони, приложила ранкой к земле за воротами и тут же убрала. Капли быстро впитались, духи приняли плату. Оставалось надеяться, что принесут хотя бы мертвую.