Книга Я выжгу в себе месть, страница 45 – Диана Чайковская

— А ты что? – Ягиня пододвинула гостю плошку с вареньем. – Рассказывай.

— А я проскакал мимо. – Месяц пожал плечами. – Что я с ним сделаю? Сама знаешь, Мрак упрям и своеволен, не остановится, не успокоится, пока не возьмет свое.

— Свое, свое, – заворчала ведьма. – Не его это! Ишь, разошелся.

— Так ему и скажи, – хмыкнул гость. – Но, боюсь, даже ты не сможешь против него выстоять.

— А я и не стану, – нахмурилась Ягиня. – Мериться силой с Мраком – себе дороже. Только сделаю все равно по-своему, и пусть его хоть разорвет на куски от злобы.

— Он может, – хохотнул Месяц.

Василика слушала их разговор вполуха. Оно и неудивительно – девка набегалась, наколдовалась. Ягиня думала, что она сразу ляжет спать, но молодица решила иначе. Видимо, захотелось послушать, о чем они толкуют. Ну и пусть слушает. Ведьме скрывать нечего было.

Бледный Месяц не мог остановить старшего брата. Никто не мог. Боги наделили всадника Ночи могуществом и бессмертием. Жаль, позабыли про ум. Он Мраку очень пригодился бы. Ходили также слухи, будто он не только губил девок, но и заставлял их вынашивать детей. Молодицы рождали ему много ясных звезд, а сами умирали, не выдерживая тяжких родов. Но то была старая байка, неизвестно, правда ли. Люди много чего сочиняли. Ягиня не знала, правда или вымысел, – Василике что так, что эдак нельзя было связываться с Мраком. Любая тьма манила, а затем убивала. И чем слаще были ее обещания, чем хуже приходилось потом, когда с глаз спадал морок.

Много лет назад Кислица рассказывала молодой Ягине о молодицах, которые отдавали себя духам Нави, стремясь к неизведанному.

Чаще всего в крови таких девок было немного Леса, совсем капелька, – кто-то из рода миловался с Лешим или мавкой. Оттого молодиц с неистовой силой тянуло к неведомому. Но у подобных рассказов не было счастливых концовок. Некоторым везло: они попадали в ученицы к ведьмам, чтобы со временем заменить свою наставницу.

— Хорошие ягоды, – улыбнулся Месяц, пробуя клюкву. – Да и ночь сегодня славная, Луна-Мать вот-вот переродится.

— И настанут последние дни лета, – вздохнула Ягиня.

— Не раньше чем через две-три седмицы, – заметил гость. – Совсем недавно я видел, как девушки пускали по воде венки и жгли костры по берегам рек, а теперь уже жнут пшеницу.

— Время бежит быстро, – согласилась ведьма. – Особенно для людей.

Для Месяца время не имело значения. Он был всегда и видел, как менялся мир, как умирали и рождались люди. За всеми приходила Смерть. Князья и бояре сходили с ума, ища снадобье бессмертия, заморские цари и те на старости лет роняли свои короны и топтали их босыми ногами. Недаром говорилось, что человек, однажды полюбивший власть, больше не сможет расстаться с ней, и чем крепче была эта любовь, тем сильнее смеялась Смерть. Только один человек смог перехитрить ее, но и его нельзя было назвать счастливым.

— А что, – прищурилась Ягиня, – кто-нибудь из вас бывал в Нави?

Месяц начал жевать медленнее, помрачнел и насупился. Пригладил рукой белоснежные волосы и, взглянув на ведьму, ответил:

— Нет, хозяйка. Ты и сама прекрасно знаешь, что нам не велено ступать в царство Смерти.

Месяц больше не притронулся к угощению, лишь допил чай. Ему не нравилось говорить о темном. Мрака и без того хватало. Но одолеть всадника Ночи мог разве что Светоч. Только вот боги сделали так, что братья не могли догнать друг друга, как ни старались. Их нити плелись совсем рядом, но почти не соприкасались.