Книга Я выжгу в себе месть, страница 58 – Диана Чайковская

Василика кивнула. Совиное уханье перерастало в плач, и вот уже она услышала рыдания Калины:

«На кого ж ты нас покинула, деточка? Вернись скорее! Я прикажу тебе вареников с вишней наделать и сбитень подать. Будет сладко-сладко, хочешь? Хочешь? Хочеш-ш-шь…»

Василика почти поверила, но не позволила себе обернуться. Пусть воют сколько угодно, она-то прекрасно знала, что за алатырь-камнем ее поджидало чудовище. Ходу назад не было, по крайней мере теперь.

Шептухи заливались, как самые настоящие девки-плакальщицы. Василика много раз наблюдала, как те ложились у порога невесты и завывали, умоляя, чтобы молодица не губила себя и не покидала отчий дом. Да уж, многие обычаи оставались для Василики загадкой. Калина качала головой и говорила, что их понимают все, а кто не понимает, те просто глупые. Ягиня же смеялась, отмечая, что люди по своей природе и впрямь глупы, и в этом заключается корень всех бед.

Василика задумалась. А что, если расспросить Кощея об обычаях? Если он старше и Ягини, и даже ее наставницы Кислицы, может, он и вовсе не знает о нынешних обычаях? А вдруг он и про княжества не знает?

Вран затерялся в молочном тумане. Очередной морок, которым ее пытались напугать. Василика сосредоточилась на ощущениях. Как говорила Ягиня, если не веришь своим глазам, то лучше навострить уши. Василика прислушалась и почувствовала, как бьется птичье сердце. Вран находился совсем рядом. А сверху кружили шептухи, голодные и жаждущие теплой крови.

Пришлось положиться на слух. Вдруг запахло свежей выпечкой и земляничным вареньем. Еще один морок. Ее звали, чья-то лапа зацепилась за рубашку, но тут же исчезла, испугавшись обережных знаков. Перед молодицей возникли заросли жгучей крапивы. Василика усмехнулась: хорошо придумали, но ее не обмануть. Преодолевая тревогу, она пошла дальше.

— О, – обернулся Вран, – выпуталась. А я уж думал, пр-ридется объяснять Кощею, что гостья не дошла.

— Мы уже близко? – с надеждой спросила Василика.

— Еще пара лучин пути – и будет половина, – хмыкнул ворон.

С Яшенем вышло бы быстрее. Но конь уже отслужил свое.

Повернув налево, Василика и Вран увидели заросли цветущего камыша. Он оказался таким же ненастоящим, как прежде крапива, но за ним текла речка. С первого взгляда Василика решила, что вода в ней синяя, но, приглядевшись получше, поняла – черно-серая. Темные воды не пели, в них не водились русалки – только жуткие умертвия мелькали у другой стороны берега.

— Мертвая вода, – объяснил Вран. – Купаться в ней можно, если не боишься умертвий, а пить – только когда задумаешь встретить свою смерть.

— Благодарю, – выдохнула Василика. – Ее можно переплыть?

— Если сделать лодку, да. – Вран с любопытством глянул на ведьму. – Но древесины в этом мире не водится.

Василика взглянула на огромные дубы и хмыкнула. Это и впрямь был хороший морок, сильный, как будто сама Морана постаралась. Но лучше было не всматриваться и не знать, как выглядит Навь без маски.

Василику больше интересовало другое: если каждая ведьма, подобно ей, могла запросто прийти в мир мертвых, почему неживая вода так высоко ценилась? Почему все ворожеи просили Кощея прислать хоть пару капель вместе с Враном? Они даже передавали заговоренные мешочки, которые хорошо хранили водицу и не позволяли ей просочиться наружу. Странные дела! Лучше спросить об этом ворона.