Книга Я выжгу в себе месть, страница 67 – Диана Чайковская

— Отчего замуж не пошла? – спросил он однажды у Василики. – Ты вроде не кривая, отметин страшных на лице тоже нет.

— Вот благодарствую. – Василика обиженно поджала губы.

Кощей настолько отвык от общения, что не сразу понял ее тон, а потом улыбнулся.

Она не была ни дурнушкой, ни красавицей – так, самая обычная девка, каких хватало в разных деревнях. По одежде скорее кметка, у бедняков не было таких цветастых рубашек и понев с обережными знаками на подоле. Почему пошла в ведьмы? Кощей догадывался, что сбежала от нелюбимого или от несчастливой любви. Это две основные причины, по которым молодицы прятались в Лесу и просились в ворожеи. Любовь губила не хуже, чем клинки, когти и всевозможные отравы. Ему ли не знать?

Кощей не стал расцарапывать старые раны – нахмурился, поправил почти истлевшую рубаху, взял меч и вышел за порог. Он настолько привык к туману и шептухам, что уже не обращал внимания на вкрадчивые голоса. Его в очередной раз пытались завлечь сладкими речами, как будто не знали, что Кощей наслушался их давным-давно.

Девка его боялась. Кощей это видел и ощущал. Да он и сам бы на ее месте боялся. Не всем нравилось смотреть, как догорает огарок. Отчасти Кощей был противен сам себе. Морщился, когда видел свое отражение в мертвой воде, – исхудавшее лицо, седые волосы, огромные синяки под глазами. Впрочем, для того, кто доживает остатки дней среди мертвых, он выглядел вполне себе хорошо. А в сравнении с чудовищами – так вообще писаный красавец. Кощей усмехнулся, но тут же погрустнел. Скоморох из него тоже был никчемный. Зато хоть мечом махал неплохо.

Иногда Василика ходила с ним на охоту. Видимо, девку тоже заедала скука. Поначалу она только путалась под ногами, но потом научилась ладно сплетать заклятия и бросать их в умертвий. Так было до первого убитого – Василика вернулась сама не своя и долго не разговаривала с Кощеем. Он уж думал, что все, дело этим и кончится, но нет, спустя день-другой девка опять отправилась с ним, а потом и вовсе выпросила пару кинжалов – заморских ножей, похожих на засапожники. Только о первых мало кто знал в Холмогорском княжестве. Кощей нашел их когда-то среди чужих останков – ладные, серебристые и удивительно чистые. Жаль было пройти мимо. Конечно, находились и другие диковинки. По всему костяному дому валялись куски бересты, украшения, разное оружие. Но чтобы девка – да с кинжалами? Это выглядело странно и смешно.

Кощей собирался отказать, а потом махнул рукой, мол, делай что хочешь. Когда живешь не один век, то уже не думаешь об обычаях, не поражаешься тому, насколько различаются разные народы, – все это кажется таким пустяком, что ничему не удивляешься.

Наверное, поэтому он не поразился, когда Василика всадила нож в гнилую глотку умертвия и ловко провернула рукоять. Правда, доставать лезвие пришлось Кощею – девке не хватило сил, хоть в глазах и отплясывало колдовское пламя, а ворожба искрилась на кончиках пальцев.

Василика менялась у него на глазах. Из цветущей молодицы, которую заботили чистая одежда и собственная коса, она постепенно превращалась в страшную ведьму. Кощей не стал бы переходить ей дорогу. Не каждая ворожея могла заколдовывать кости и кровь, заставлять чудовище хрипеть и извиваться на земле, а после спокойно всаживать кинжалы и быстро-быстро проворачивать лезвия, причиняя жуткую боль. Она даже не пыталась застирывать кровь с одежды каждый день – так, ходила иногда к речке, ополаскивалась, чтобы не покрыться коркой с головы до пят.