Книга По волчьим следам, страница 11 – Диана Чайковская

В общем, Добролесских так просто не скинешь и не обидишь. Только боги могли покарать их род. Но что, если боги… О, что же волки говорили Томашу прежде, чем подвергнуть его испытанию?..

«За тобой идёт С-смерть…»

Он вздрогнул.

Томаша уже спасли, да и кольцо было при нём. Морана так и не подобралась к сердцу. Нет, здесь было что-то другое. Почему волки хотели взять его к себе, оставить в лесу? Могло ли…

Томаш осёкся и замер от страха.

Что, если Кажимер не зря собирался запереть его в тереме? Могло ли случиться так, что у Смерти Томаша были людские глаза и руки?

3.

Ворожба давалась тяжело и больно. Каждый раз перед глазами появлялось лицо Агнеша и накатывала вина. Почему Чонгар не защитил его? Почему не навёл морок на воеводу и не заставил прогнать Агнеша? Почему не гонял в детстве, не бил кулаками, вдалбливая чародейство силой? Если бы он постарался хоть немного, Агнеш остался бы в живых.

Это изначально было нелепо. Их призвали и заставили идти против своих же – тех, кто взбунтовался на очередной оброк и пожелал насильно отвести Кажимера в лес, чтобы его забрали волки.

Но смуту подавили. Месяц длилось сражение. Дружина Кажимера то побеждала, то отступала – и так было до тех пор, пока не прибыло подкрепление из соседних воеводств. Тогда великий князь победил. Но почему он не отправил калеку в дальние ряды? Агнеш ведь был совсем мальчишкой и не умел плести чар так ловко, как Чонгар.

Скача в седле по Приозёрью, он вспоминал смуту. Народ не побоялся ни гнева Велеса, ни проклятий Кажимера. Если раньше волколачье проклятие несло страх, то теперь… Где вообще боги, а где – оброк, отбирающий хлеб?

Чонгар помнил, как в прежние времена истребляли перевёртышей. И ничего, никто не спустился с неба, чтобы покарать люд. Так почему же тогда Добролесские считались неприкасаемыми?

Он усмехнулся. Ну конечно. Слухи. Сплошные слухи, которые шли из княжеского терема. Чем сильнее боятся Добролесских, тем тише будет народ. Хороший способ удержать в узде всех, даже злейших врагов.

После смерти Агнеша Чонгар не верил ни в милость богов, ни в неприкасаемость княжеского рода. Он верил лишь в свои силы. Стальной меч редко подводил Чонгара и резал остро, а ворожба позволяла чуятьи выискивать нужные следы среди остальных. Впрочем, на тракте волчонок не появлялся – вся дорога пропахла обозами и лошадьми. Купцы возвращались в Звенец. Куда же ещё? Только там шла большая торговля.

Не-ет, волчонок бежал иными тропами. В какой-то миг Чонгар перестал его чуять и уж было перепугался: неужели нитка оборвалась раньше срока? В ту ночь он ворочался в холодном поту, а наутро снова услышал золотой звон и запах волчьей шкуры. Возможно, Чонгар не смог бы различать волчонка так хорошо, если бы не состоял в княжеском войске. Пару дней он находился почти рядом с Кажимером, и этого хватило.

Заехав на пригорок, Чонгар поневоле залюбовался озёрным краем. В его воеводстве журчащие ручьи прятались среди зарослей. Чтобы напиться, всякий прохожий должен был спросить разрешения у духов и принести подношение. Здесь же воды протекали свободно. Это было так странно и завораживающе, что Чонгар не сдержался – съехал с пригорка к речному потоку, привязал Градьку у клёна и подошёл к волнам, необузданным и диким. Они сияли, серебрились, словно луна. Запахло тиной и свежестью. Вдали послышался переливчатый девичий хохот.