Книга По волчьим следам, страница 37 – Диана Чайковская

— Думаешь, не сбежит подальше? – осторожно спросил Баат.

— Не для того он в Хортец сбежал, чтобы по лесам бегать, – хмыкнул Чонгар.

На свою беду, между прочим. В лесу-то его не достать, а тут вот, подходи и хватай, лишь бы не на глазах у толпы, иначе заступятся. Лучше ночью, когда все спят, схватить прямиком в постели, украсть кольцо, чтобы не смог надеть звериную шкуру – и всё, вот он, голубчик.

Пальцы зазудели. Чонгар мысленно торопил обозы впереди и надеялся, что в этот раз он успеет, а в пути избавится от Баата, необязательно убьёт – всё же они вместе сражались, – скорее опоит сон-травой и оставит на чужом дворе. Как же это было по-лисьи!

1.

Тяжела ноша посадника: весь день крутись, выслушивай жалобы, твори суд, давай советы, сам советуйся, разбирай берестяные послания и постоянно думай, как достать побольше зерна, дожить до посевов да откупиться от князя, когда тот соберётся ехать на полюдье. А тут ещё и княжеский сынок падает, как ком снега на голову посреди терема!

Томаш прекрасно понимал, о чём думал Горята, оттого внимательно следил за ним. Посадник пригладил седую бороду, окинул взглядом княжича и схватил рукой куриную ногу. В полумраке блеснули цветастые перстни. Казалось, Горяте не было дела до волколака. Впрочем, надо отдать этому прохвосту должное: увидев Томаша, он не стал поднимать шум и приказал ключнице проследить, чтобы сенные девки не трепались языками. Подумаешь – волк в тереме посадника!

— Тебя уже все обыскались, – сказал он наконец. – У Кажи… У Великого князя сердце не на месте, пока ты невесть где колобродишь.

«Избалованный мальчишка!» – читалось в его глазах. За такие слова стоило бы наброситься и разорвать ему руку до крови. Неслыханная наглость! К счастью, Томаш осознавал: сила не на его стороне.

– Я возвращаюс-сь, –он хмуро осмотрел Горяту. – Пош-шли вес-сточку в Звенец и прикаж-жи не прес-следовать больш-ше. Иначе будет труднее.

— Хочешь – витязей дам? – предложил посадник. – Еды, коней хороших, стражу…

О да, чтобы всех их перерезали по пути. Нет, в дороге Томаша защитит лес, а потом уже – гридница и Славена. Уж кто-кто, а дружина Кажимера недолюбливала чародеев, но только тех, которые не умели держать меча в руках и отказывались служить Великому князю, мол, не воины они, а трусы, что плетут сети чар и прячутся по закоулкам.

Старший братец сам воспитал их так – из страха перед сильной ворожбой, которая могла достать где угодно, и с надеждой, что однажды все чародеи Звенецкого княжества будут у него на службе.

— Так что? – хмыкнул Горята.

Томаш помотал головой, мол, ничего не надо – только не беспокой, не трожь, и люди твои пусть ослепнут и перестанут видеть, что в Хортеце ошивается волко-лак.

– Я не позволю, чтобы меня волокли, как смердящ-щего пс-са на цепи, – Томаш оскалился. – Прос-сто не говори тем, кто ищет.

Меньше слухов. Но этого недостаточно, чтобы сбить охотника со следа.

– С-сегодня я ос-станусь у тебя, –он выдохнул. – Переночую, а завтра… А завтра поговорим о делах.

Интересно, распознал ли Горята ложь? Конечно, Томаш не собирался оставаться надолго – отоспится, затем стащит что-нибудь ценное, но непримечательное и исчезнет. Ему нужно было поспать спокойно хотя бы раз, но теперь, глядя в прищуренные глаза Горяты, Томаш был уверен: посадник хочет его поймать и привести в Звенец. Сам, чтобы выслужиться перед Кажимером. Нет, не будет он тут в безопасности, как не был и в лесу, где каждый шорох отзывался воем Добжи.