Книга По волчьим следам, страница 43 – Диана Чайковская

Маржана подошла к миске, звеня цепями, и принюхалась. Нет, ничего не подсыпали – вода водой, лишь присоленная немного. Вот ведь как ценят – и еда, и почти хоромы. Наверное, охотники подумали, что она полюбовница Томаша или – ещё смешнее – названная сестра. Иначе бы не обошлись мягко.

— Глупости какие, – обругала саму себя. – И о чём ты только думаешь?!

Надо было есть, а потом подбирать заклятие, ломать цепь раз за разом, пока не получится. А что, если ничего не выйдет?

Страх кольнул Маржану в самое сердце. Она, сцепив зубы, попыталась направить силу в запястья. Жар потёк по коже и обжёг руки. Цепи зазвенели. Не получилось. Может быть, мало?

— Боги-боги-боги, – шептала Маржана, борясь с дикой болью. – Защитите меня, Велес и Мокошь-матушка, не дайте в обиду.

Цепи обожгли кожу до красноты. Тело содрогнулось от очередной волны пламени. Этот огонь словно выводил у неё на сердце слова: «Ты теперь пленница». Он нещадно плавил кожу и выжигал изнутри всякое желание сопротивляться. Маржана ощутила привкус крови во рту и с удивлением осознала, что прокусила губу. Но так даже лучше – эта боль не была такой страшной и жгучей.

Она тихонько заскулила и рухнула на постель, свернувшись в комок. Силы закончились. Маржана не могла ни ворожить, ни шевелить покрасневшими руками лишний раз, и это было хуже, чем быстрая смерть от охотничьего ножа.

2.

— А помнишь, – вкрадчиво заговорил Баат, – сказ про ящера, что затопил целую деревню?

— К чему ты это? – Чонгар уставился в опустевшую кружку и досадливо хмыкнул.

Он помнил только заплаканные глаза матери и колыбельную, которую та напевала испуганным голосом. Айнур боялась, что её найдут даже спустя годы, что выкрадут и увезут, срежут толстые косы и бросят в речку, отдав змею. Пока отец зарабатывал на хлеб как мог, хватаясь за любую работу, мать прижимала сыновей к себе. Временами она плакала – то ли от страха, то ли от тоски по родным землям, а иногда доставала комочек земли из Подзмейного воеводства.

Когда это увидел отец, то очень разозлился. Он говорил, что из-за этого комочка их найдут, выследят с помощью чародеев или ведуний. С горем пополам Жунго – так звали отца – заставил Айнур глубоко закопать комок родной земли. Кажется, после этого она почти не плакала – лишь ходила по дому серой тенью.

— Одному ящеру полюбилась девица-краса, – начал Баат тоном кощунника. – Он захотел взять её в жёны, но вот беда – у девицы той уже был жених. Их союз уже скрепили чуры, но что поделать! Пришлось отдавать девицу-красу, вот только, – Баат запнулся, – исчезла она, понимаешь? И тогда змей разозлился, и гнев его был страшен. Вышла его речка из берегов и затопила целую деревню. Досталась ему тогда далеко не одна жертва.

Чонгар искоса взглянул на Баата. Тот не улыбался – смотрел серьёзно, будто рассказывал не старый сказ, а правду, горькую и беспощадную.

— Вот придумают же, – фыркнул он наконец. – Деревню змеям подавай! Лопнут!

— И то верно! – хохотнул мужик, сидевший рядом. – Ни одна речка столько народу в себя не примет, а то разорвётся надвое!

Волна смеха прокатилась по корчме. Хохотал и Чонгар, представляя, как раздувает злого ящера и как тот трескается и лопается с бульканьем. Баат же сперва окаменел, а потом улыбнулся, привычно так, по-лисьи, и допил залпом брагу, что оставалась на дне.