Книга По волчьим следам, страница 56 – Диана Чайковская

— На тебе порча, – тихо произнесла Маржана.

— Что? – Чонгар повернулся к ней. – Ты чего несёшь, девка? Ошалела?!

— От тебя веет чужими чарами, – более уверенно продолжила волколачка. – Они злые, тёмные и сильные. Я не знаю, что это, но оно как волк.

— Ну ты даёшь, – хохотнул он. – Порча! Чары! Лучше подумай о том, как предстанешь перед великим князем послезавтра.

Надо ж было придумать такое! Знала ведь, что всякая ворожба отчасти держалась ещё и на вере – вот и решила её пошатнуть хоть немного. Но не на того напала – Чонгар твёрдо стоял на ногах и умел призвать силу в кулак, когда требовалось. Да и волчонка они с Баатом поймали – какая уж тут порча? Одна сплошная удача!

Чонгар со злорадством представил, как бросит отрубленную руку в воду и как обрадуются русалки, отведав оборотничьей крови. Томаш, если не умрёт от какой-нибудь заразы, сразу отправится к братцу вместе с Маржаной. А Баат… Ну, тут как получится.

Чонгару не хотелось поднимать меч на собрата, но что поделать – эта нечеловеческая жажда мести сгрызёт его рано или поздно, если он не утолит её.

Маржана отвернулась и вроде как задремала. Серое утро потихоньку сменялось днём. Чонгар тоже зевнул, но проклятый ливень не позволял сомкнуть глаз, да и, скорее всего, ему тоже придётся кормить кровью пламя. Баат-то остался совсем без сил, а мёрзнуть на сырой земле совсем нехорошо.

— Сходил бы ты к Славене, как приедем, – лис взял в руку высохшую ветку и переломил её пополам. – Всё равно неспокойно спишь.

— Схожу, – не стал спорить Чонгар. – Опять подсунет какую-то горькую, вязкую гадость и накажет пить перед сном.

Он криво усмехнулся. Пусть Баат думает, что они на одной стороне. Самое противное – наверняка ведь предположит, что у него отбирают добычу ради наживы. Если бы всё было так просто! Эти шкурки – или чем там собирался наградить Кажимер? – Чонгар мог бы бросить Баату в лицо. Да и не получит он их.

«Будь на твоём месте кто похитрее, ты бы смог привезти княжича с отрубленной рукой и сказать, что нашёл его уже таким», – проснулся злой шепоток внутри.

Чонгар нащупал рукоять меча и сжал её, напоминая себе, что он воин, а не паршивый головорез. Пусть не витязь в полной мере, но и не разбойник с большака и не поганый купец, что готов отравить любого ради ценной шкурки или каменьев.

Баат повалился на один бок и заснул. Маржана сопела рядом. Томаш так и не приходил в себя, к его же счастью. Чонгар же сторожил костёр и боролся с собственными мыслями, молясь Перуну. Если тот услышит – отгонит грозовую тучу подальше и не станет загораживать Хорсу путь.

3.

Никто не мог сказать, кто посеял смуту. Кажется, всё началось с ужасного самоуправства и украденной печати, что лежала в спальне великого князя. Дальше – больше: недобрые слова, жестокие приказы, много железа… Оно и неудивительно. Если подвести к краю, а затем зажечь внутри кострище – станет плохо всем.

Это было очень вовремя, если учесть, что он и так собирался убить этого беспечного глупца, что носился со своим братцем по всему Звенецу, как мать – с родным дитём. И с виду – статный витязь, тьфу!

Как же всё-таки повезло! Он пришёл в столицу за Чонгаром и собирался его убить – а потом понял, что можно сделать хуже. Так, чтобы витязь мучился и проклинал самого себя. Отобрать у него самое ценное. Жаль, не сразу дошло, что это Агнеш.