Книга Клятва и клёкот, страница 80 – Диана Чайковская

— Да куда уж денусь, – проворчал он. – Как подлатаем вашего Сокола, так и укажу тропу до города. У нашего рода ведь это, – запнулся, – давнее обещание. Ежели явится кто высвобождать чародея, помочь должны, а не то горы на лес войной пойдут. Так деды наказали, во.

Удивительно быстро согласился Горыня. Еще и объяснился туманно. Дело было наверняка нечисто, но Марья слишком устала, чтобы разбираться. Хотел бы убить – убил бы, а так – подал варево, пригласил за стол. Может, они и вовсе Лихославу поклонялись как полубогу, оттого и решили помочь.

Марья согрелась, напилась сбитня, на душе полегчало. Дербника залечат, дорогу укажут, да и от преследователей они спрятались. Все выходило как надо, словно Мокошь ткала ровный узор и не хотела добавлять в него путаных нитей.

Голова гудела. Боль несла его вихрем высоко в небо, где вились мглистые искры. Сквозь них прорезалась чужая улыбка. Вряд ли это существо было человеком или оборотнем. Может, бог, но боги слишком далеки. Они не стали бы спускаться к облакам.

Что-то потянуло вниз, какая-то сила. Перед глазами пронеслись воспоминания: птичник, княжна, побег, лес, поединок…

Кажется, его звали Дербником, он служил перевертышем у князя, пока не сбежал. А кому он служит теперь? Княжне, которую не смог защитить?

Он пришел в себя человеком и удивился. Широкая лавка, покрывало, сбоку – натопленная печь. Тепло и мягко, только левая рука ныла и отзывалась болью. Не пошевелить толком.

Над ним склонилась то ли девка, то ли ворожея в годах. Дербник прищурился, но лицо расплывалось. Вроде как молодая, а вроде и нет. Зато обереги на рубахе он разглядел без труда, как и пальцы, перемазанные чем-то травяным и воняющим, как будто кто-то не поленился натаскать много полыни и смешать ее с хвоей, душицей и зверобоем.

Девка тряхнула головой и поправила русую косу. Затрещали звериные зубы на шее, зашелестели перья, блеснула стальная монета.

— Очнулся, – она взглянула на Дербника. – Это хорошо.

— Что со мной? – сорвалось с языка.

— О-о-о, – протянула ворожея, – ты меня уж больно утомил! Целую лучину мешала кости с живым огнем, заговаривала – а ведь мертвым ты мог бы сослужить бо́льшую службу!

— Ну спасибо, – процедил Дербник. – Где… мои сестры?

— У тебя одна сестра, – поправила его девка. – Впрочем, обе живы-здоровы, чтоб им чихалось.

— Где? – тверже спросил он, давая понять: лучше не шутить так.

— Где-где, – пробурчала ворожея. – Вона в истобке^[38] соседней сидят, с Горыней-то.

Дербник скинул покрывало и попытался сесть. Не получилось – слабость словно пригвоздила к лавке и не отпускала. Девка отвернулась и пошла к столу. Ее ждали сухие травы и серые камни с резами. Видимо, она делала обереги и раздавала их остальным.

Любопытно, кому они поклонялись, кроме богов? Наверняка Лешему и его детям, а может, и всем навям, что бегали по чаще и охотились на людей. Удивительно, как не одичали и говорить не разучились.

Дербник чуть не вскрикнул, пораженный внезапной мыслью. Да, не могли простые люди жить целой деревней, колотить избы и кормиться одними ягодами да дичью. А вышивать кто учил? Да и ткань для этого нужна!

Дербник бросил взгляд на рушник, лежавший у лавки, затем посмотрел на ворожею. Рубаха на ней не казалась потрепанной и старой – напротив: белоснежная, с червонным воротом, обитая мехом по краям.