Книга Руины в цветах, страница 44 – Кристина Той

Да, днем температура как в пустыне, но сразу после обеда, когда начнет холодать – его будет спасать спецкостюм, а ее… он до сих пор так мало знает о ней и о том, как таким, как она, удалось выжить.

— Мне не холодно. – Она отвела взгляд.

Иногда приятно побыть ребенком для кого-то, но люди, не привыкшие к заботе, не всегда могут ее принять. Для таких, как Гелиос, забота – сомнительное, незнакомое удовольствие, казавшееся неуместным.

Вдруг маска Ареса начала мигать желтым, оповещая о сигнале от владельца. Он давно рассказал ей о том, что значили все цвета на маске: красный – опасность, или просьба о помощи, синий – я справлюсь сам, желтый – все под контролем, фиолетовый – призыв к осторожности или приказ замереть.

Новые технологии всегда завораживали Дикую (как их начали называть под куполами, когда узнали о вероятных выживших за стенами), и сейчас она, позабыв о разговоре, с любопытством смотрела на мигающую маску, скрывающую лицо возлюбленного.

— Я правда расстроен.

— Если ты останешься, я хоть в шкуре гризли буду ходить.

Она, конечно, прекрасно знала, что ему придется уйти. И, хотя фраза была скорее шуточной, он заметно поник. Грусть читалась и в ее глазах.

— Прости, солнце, не могу этого обещать.

— Я знаю, Арес. Просто мне так тоскливо каждый раз, когда ты уходишь… – прижимаясь щекой к его груди, произнесла Гелиос.

Арес обнял ее в ответ и замер, страшась спугнуть мгновение.

— Мне тоже.

Чтобы разрядить обстановку, Гелиос поспешно сорвала с остатков стены люминесцентный цветок, ярко озаряющий синим мерцанием пространство вокруг себя, и вдохнула его светящуюся пыльцу, а затем, высоко подняв голову с озорным смехом, чихнула, прикрыв на миг глаза.

— Гелиос! – строго сказал ей Арес. – Что мы говорили насчет таких фокусов? Это может быть опасно!

По телу девушки пробежали мурашки. Добрый и ласковый, Арес редко повышал голос, но этот строгий тон заставлял дрожать все внутри нее. Она со страхом в глазах жалобно посмотрела на него.

— Извини. – Он потянул Гелиос за руку, снова прижимая ее к груди. – Мы ведь говорили с тобой об этом. Цветы еще не изучены как следует. Неизвестно, насколько они ядовиты или радиоактивны. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Пожалуйста, будь осторожнее. Ну или хотя бы делай вид, что осторожна, при мне.

Она молча кивнула. Арес опустил голову, касаясь маской ее тонкого плеча, и тяжело вздохнул:

— Что мне с тобой, такой непослушной, делать?

— Любить, – обиженно прошептала она.

Любить? Арес не так давно узнал значение этого слова и теперь чувствовал себя ребенком. Влюбленным, беззащитным ребенком с самой обычной мечтой: просто быть с ней двадцать четыре на семь.

— Я люблю тебя. Больше всего на свете.

Его никогда не задевали перепалки с коллегами, оскорбления от наставников и даже неприязнь остальных солдат, которые то и дело не упускали возможность обсудить: как же Отряд Приспешников мозолит им глаза. А вот сомнения Гелиос всегда оставляли неприятный след на его душе.

— Правда?

— Конечно, правда.

— Пойдем! – внезапно воскликнула она, отступая от Ареса и хватая его за руку.

— Босая ты не пойдешь.

— Слушай, я обувь с рождения не носила, – возразила Гелиос. – В ней я и ста метров не прошагаю, не сломав себе ноги.

— Значит, постоим здесь.