Книга В этих гнилых стенах, страница 17 – Кристина Той

Мне стало неудобно и слегка стыдно. Он был прав. Марго ведь и впрямь обидится. Все, благодаря чему они еще не вылетели из этого колеса тяжелой жизни, была вера в их непоколебимую семейную любовь.

— Марк, посмотри на себя. Ты даже вовремя не уйдешь. Поезд уезжает после комендантского часа.

Он промолчал, о чем‐то задумавшись.

— Ты передашь ей мои извинения?

— Конечно.

Еще с минуту он всматривался в ее острые черты лица, и только после того, как нежно убрал светлый локон за ухо и поцеловал сестру в щеку, поднялся с пола. Было заметно, что это стоило ему немалых усилий. На пороге он остановился и, не глядя мне в глаза, прошептал:

— Вам скоро выходить.

Я кивнул, глотая досаду и сожаление из-за этого придурка. Неужели он так легко сдался? И даже не поспорит со мной?

Тяжело вздохнув, я постарался думать о другом и попросил Айзека, все это время неподвижно стоявшего у стены, задержаться еще ненадолго. Он согласился, и мы неторопливо продолжили пить чай.

— Слушай, а ты уже нашел новую работу? – Айзек не был уверен в уместности этого вопроса, а моя приподнятая бровь и вовсе смутила его, заставив спрятать лицо за надтреснутой кружкой Рише. У нас было не принято затрагивать тему трудоустройства, если собеседник не начинал ее сам. Похвастаться успехами могли единицы.

— Да, в магазине продуктов буду работать. Вчера на собеседовании был. В понедельник начну.

— А Рише?

— Она пока не будет работать официально, ищет подработку. Пока в няньки подалась. Но я хотел попросить тебя научить ее программированию.

— Так это ты для нее книгу просил?

— Да. – Я улыбнулся, выпрямив спину и потянувшись вверх. Суставы жалобно затрещали.

— Ей… будет сложно, – замялся он.

— Она не сможет вернуться работать официанткой. И мне тоже запретили. Корочки можно выкинуть, – невесело усмехнулся я и, взглянув на поникшего собеседника, спросил: – Или ты сейчас говоришь о том, что хотел бы предложить ей свою помощь? – Моя улыбка стала еще шире. Каким же это мне показалось забавным!

— Ну… Ты знаешь, я навряд ли смогу объяснить ей что‐то наедине. Только если ты будешь с нами…

— Но ты не против? Я оплачу часы, которые ты на нас потратишь.

— Я рад компании… – вновь замялся он. – А… что произошло, если не секрет? Я слышал, что она выплеснула горячий чай на… парня, который к ней приставать начал. А ты еще и проводил его на выход, – он сделал паузу, словно не зная, стоит ли ему договаривать, – да так, что его при смерти увезли в больницу.

Я уже не сдерживал смеха. События того вечера обрастали новыми подробностями с каждым часом. Еще немного – и станут легендой.

— Парень шлепнул ее, это да… Но чай был не горячий. – Я задумался. – Чай был алкогольный мохито, если я правильно помню. И я его даже не ударил. Рише не позволила. Просто выкинул на улицу.

Айзек сглотнул, и глаза его забегали. Первый раз я видел такую реакцию.

— Да брось, ты ведь не собирался ее обижать?

Он беспомощно улыбнулся шутке и молча помотал головой. С кровати раздался шорох, и мы одновременно повернули туда головы. Рита сладко потянулась, отчего ее маечка натянулась и оголила ровный живот. Приподнявшись, она потупила взгляд, а затем быстро переключилась на что‐то «важное» в телефоне.

— Дюк… – прошептала она и закусила губу.

— Да? – Я улыбался, ожидая понятного вопроса. До чего она была мила. Тревожное личико, взъерошенные длинные светлые волосы, нежно-розовые на концах, и по-детски невинные карие глазки.