Книга В этих гнилых стенах, страница 90 – Кристина Той

В груди заныло.

— Что с ней сейчас?

— Она проходит лечение в психиатрической больнице. Очень тяжело восприняла эту ситуацию… И я понимаю ее.

От злости я стукнул кулаком по стене. Перебинтованная рука отозвалась сильной болью до самого плеча.

— Мне нужно с ней увидеться.

— Не смей! – вмешалась в разговор Рише. – Дюк, она проходит курс, понимаешь? Ей вот только‐только стало лучше. Ты представляешь, что с ней будет, если она увидит тебя? Ты ведь умер! Врачи констатировали твою смерть у нее на глазах!

— Но я жив, Рише! – не менее решительно заявил я, но тут же задумался, так ли это.

— Нет, Дюк, ты умер! – рявкнула она.

Мозг кипел от попыток разложить произошедшее по полочкам. Черт, как так‐то? Вот он я, тут, перед тобой, какая, к черту, смерть?! Две недели комы – как одна ночь сна.

— А что с парнем?

После этого вопроса Ришель бесцеремонно отвернулась от меня, возмущенно щелкнув языком.

— Черепно-мозговая, сломан нос, – коротко ответила тетя. – Он не справился с управлением. Экспертиза доказала, что автомобиль был неисправен. Пообещай, что не причинишь ему вреда, ладно? – Она опустила свою холодную нежную ладонь на мою руку, сжатую в кулак, от чего ссадины неприятно защипало.

— С чего бы? – проскрипел я.

— Дюк, тебе нужно найти Аню и просто уйти отсюда. Это твой единственный шанс на нормальную жизнь.

— Я не понимаю! Почему я не могу вернуться, почему нельзя сказать ей, что я жив?!

— Дюк, ты мутант! Ты тот, кого ищет Мира! Они уже долгое время пытаются найти и доказать, что под куполом есть взрослые мутанты. Объявить о твоем воскрешении – все равно, что всадить тебе пулю в лоб!

— Или вам это просто выгодно…

— Идиот, – возмутилась Ришель, не отвлекаясь от готовки.

— Да почему ты такая грубая?

— Почему ты такой тупой? Ты всю жизнь искал смерти, и когда ты умер: «Извините, пошлю Ришель нахер, ведь теперь у меня есть любовь! Давайте-ка скажем всем, что я выжил, а когда спросят, как так получилось, будем отрицать, что я мутант, скажем, что это чудо Божье!» – кривлялась подруга детским голосом, но злоба сквозила в каждом ее слове.

* * *

Бессонные ночи длиною в вечность. Опустошение и боль. Я должен встретиться с Кирой! Я должен, нет, я просто обязан сказать ей, что жив!

— Она была не просто «девушкой из пятого», как ты меня заверял? Да? – прошептала Рише, ворочаясь на кровати, отчего та неприятно заскрипела. Мы оба просто лежали и пялились в потолок, считая на нем старые трещины. Она на кровати, я на полу. Поменялись сразу, как я начал ходить и сам стащил на пол одеяло. В ответ на мое молчание подруга только вздохнула и продолжила:

— Вселенная дает тебе понять, что ты сошел с верного пути.

Рише наклонилась надо мной, ее мягкие волосы щекотали мое лицо, пока она целовала меня в лоб, где уже сошел синяк, а рана превратилась в глубокую царапину. Я закрыл глаза от наслаждения.

— Ты рожден для другого, мой guerrier intrépide ^[1].

Ты права, Рише. Как всегда, права. Но я должен был попрощаться с ней. Извиниться и попрощаться. Ты же против, Рише, да? Я никому не наврежу, ладно? Всего один раз. Просто увидеть ее еще один раз – и попрощаться.

Нет желания засыпать, нет желания просыпаться. От бессонных ночей и полетов мыслей болит голова по швам.

Ришель уже не было дома, и мне стоило поторопиться, если я собирался вернуться к ее приходу. За помощью я решил обратился к Наташе и к Паше. Как я и думал, Паша заботился о Кире все то время, которое она находилась в больнице. Ната же помогла нарядить меня по моде пятого сектора, спрятав бинты под черным париком.