Книга Солнце, которого не было, страница 35 – Кристина Той

— Погоди, а почему твои вещи не забрали? – обиженно спросила Аня у друга.

— Потому что тот Дюк жил по другому адресу, – ответил он, отправляя в рот оладий с мёдом. Закрыв глаза от наслаждения, парень таял на глазах.

— А по какому? – недопоняла Аня, складывая на спинку стула кардиган. Есть в этих вещах она боялась, так же, как и глубоко дышать.

— Тот Дюк жил в пустой комнате муравейника.

Эрик недовольно помотал головой. Он сомневался, что перед ним вообще сидит человек, не говоря уж о том, кем тот на самом деле являлся в стенах пятого.

— Боже, надеюсь, я больше никогда с тобой не увижусь, сокрушительная ты сила.

— Полностью тебя поддерживаю, – добавила Ника, вытирая жирные от масла руки о платье.

— А как же я без оладьев-то буду? – театрально поджал губы Дюк.

— Забу-у-у-удь дорогу сюда, – произнесла Ника, улыбаясь, но, глядя на жалостливое лицо рыжего парня, добавила:

— Ладно, курьером буду отправлять. За твой счёт.

— Ура! Ты слышала, Аня? Кажется, я буду жить! Ну, у вас-то планы какие? Что делать будете?

— Я – работать, что же ещё. Вернулся в своей гараж. Там и про тебя спрашивают. – Эрик взгрустнул, подумав о том, что теперь остался без друга, да и после выяснения всех обстоятельств боялся спросить Дюка – а был ли он вообще ему другом? Ведь, по всем итогам, Белый Демон просто использовал его. Но Эрик хотел верить в лучшее и решил подтвердить это ещё одной маленькой деталью:

— Ты не поверишь! Лекс пить бросил.

— Ты прав, не поверю, – с сомнением улыбнулся Дюк. – С чего вдруг? Ты ещё скажи, что перестал прогуливать.

— К восьми как штык на работе, курить бросил, образцовый работник.

— Его что, пригрозили в очередной раз уволить?

— Нет. Оказывается, его маленький сын был особенным, мутантом. Он поэтому и пил, а как охота началась, так и вовсе в запои уходил. Всё закончилось, угрозы нет. Он знает, кто его сын, и теперь совсем другим человеком стал. И это всё – благодаря тебе.

— Да брось…

«Только я тебя не простил», – хотел добавить Эрик, но не стал. Отец предупреждал, чем всё обернётся, он, как никто другой, понимал, какой конец будет у его истории. С самого детства Эрика большая часть фраз Миши начиналась со слов: «Возможно, я скоро умру…», «Когда я умру…». Вероятно, Эрик ещё тогда примерял на отца смерть. А с тех пор, как Айзек рассказал ему, какую роль генерал сыграл в спасении первого и второго сектора, и вовсе был удивлён, как тот прожил так долго. Эрик смотрел на друга и, как бы ни хотел обвинить его, вслух этого произнести не мог.

— А ты, Ника? – коротко спросил Дюк. Ему не было интересно, но и вести себя так, словно её тут нет, как позволяла себе эта хмурая дама, он не мог. Считал это слишком по-девчачьи.

— Буду печь оладьи каждый день и отправлять по твоему адресу, лишь бы ты сюда не приходил, – буркнула Ника, так и не повернувшись к собеседнику.

— Ника переведётся в медицинский в этом куполе, закончит учёбу. Если всё сложится, то скоро и свадьбу сможем сыграть… Ты даже не представляешь, какое это удовольствие: просто заниматься любимым делом, зная, что вернёшься домой живой, и просто… просто всё будет хорошо.

— Завидую я тебе, Эрик Слот. Радоваться таким мелочам.

— Прости, я не задеть тебя хотел, хотя думаю, что у тебя сейчас всё тоже хорошо сложится.