Книга Небесный берег, страница 172 – Лизз Демаро

Эмерис посмотрел на лежащего и истекающего кровью командира.

— Знаю, – сказал он. – Если я попрошу тебя выстрелить в него, ты сделаешь это?

Первым порывом Герсия было отказаться.

— Я не убийца, – сдавленно прошептал он и сильнее сжал револьвер.

— Никто из нас не убийца. Мы всего лишь защищаем себя и дорогих нам людей, – ответил Эмерис.

То, что сделал после этих слов Герсий, не стало неожиданностью. Действовал он рефлекторно, даже не понимая, что и зачем делает. Перевел дуло револьвера на лежащего командира, подошел ближе. Присел рядом и выстрелил в голову.

Выстрел прогремел особенно громко. Герсий зажал рот ладонью: губы начали дрожать. Как Эверлинг смог отнять жизни стольких людей, не испытывая при этом чувства, которое в ту долю секунды накрыло Герсия?.. Внутри поднимался пожар, грозивший сжечь все дотла.

Это не было чувством вины. Скорее всего, Герсий все равно бы застрелил его. Это было что-то совершенно иное, совершенная форма ненависти к самому себе. Омерзение, достигшее абсолюта.

— Ты даже не спросишь? – поинтересовался Эмерис Юрген, стараясь говорить равнодушно.

Получалось плохо.

— Если они сделают вскрытие и обнаружат пули того же калибра, что у военных, первым делом заподозрят тебя. Я прав? – смотря в одну точку, пояснил Герсий.

Эмерис не смог ему ответить. Они какое-то время молчали. Герсий вытер руки о собственную рубашку, хотя кровь на них не попала. Вытер лицо, на которое брызнули несколько алых капель. И поднялся.

— Не ненавидь себя, – произнес Эмерис.

Оба не обращали внимания на выстрелы в других комнатах, лязг металла и крики.

Герсий не хотел ему отвечать, только стиснул зубы и отошел к окну. Около дома собрались еще солдаты – Ирмтон Пини вызвал подкрепление и теперь прятался за живой стеной.

Герсий думал ответить магу тем же, а потом решил не причинять больше боли. Он не понимал, к чему может привести их молчаливое соглашение и помощь друг другу, когда вокруг начиналась война, из которой они – маги – не могли выйти победителями.

— Сколько тебе лет? – спросил Эмерис, и этот вопрос так нелепо прозвучал в ситуации, когда они должны были сражаться, а не узнавать друг о друге такие неважные детали.

— Двадцать четыре, – зачем-то ответил Герсий, рассматривая солдат.

Он стоял достаточно далеко от окна, чтобы солдаты не поняли, кто он, но достаточно близко, чтобы сосчитать тех, кто попадал в поле зрения.

— Человеку, которого я любил, было столько же, когда он умер.

Герсий резко повернулся.

— Прости, – выдохнул Эмерис. – Меня зовут Эмерис.

— Герсий.

— Знаю. – Он напряженно, натянуто улыбнулся.

— Почему он умер?

Они оттягивали время, оттягивали неизбежное. За разговорами о прошлом это было сделать легче.

— Его казнили за измену солдаты Форты, когда ворвались и подчинили себе мою страну, – равнодушно ответил Эмерис. С годами говорить о смерти стало проще, боль немного притупилась. – Я родом из Тареаты. Сейчас ее считают…

— Колонией Форты. Я не из трущоб вышел, знаю, – оборвал его Герсий.

Они снова замолчали. Пытались сконцентрироваться на себе и не лезть в чувства другого, но сильные эмоции захлестывали. Ощущение, будто их заставили держать падающее небо, вдруг обрушилось ледяной водой. Герсия бросило в холодный пот. Эмерис задержал дыхание.