Книга Дьявольские шутки, страница 56 – Лизз Демаро

Глаза стали закрываться, морская соль оседала на ресницах, дикая усталость порождала перед глазами миражи. Он видел, как к берегам летящего по воздуху Сент-Люси причалил величайший пиратский корабль «Пандора», подходя к острову на облаках; как капитан корабля Нельс Лир сошел на берег в кованых из золота доспехах, как его мать Нала счастливо улыбнулась и побежала навстречу мужу прямо по волнам. Он видел, как маленький мальчик с разного цвета глазами смотрел на него и улыбался своей привычной, едва заметной улыбкой. Как этот мальчик следовал за ним, когда он позвал его встречать «Пандору», прибывшую на родину после долгого плавания.

Он видел, как вокруг него звезды-медузы танцевали неведомый танец, как сам он плавно раскачивался неизвестной музыке в такт. Он видел, как океан закутывал его в надежный и теплый кокон. Он видел сверху проблеск солнца и поднял руку, чтобы поймать луч...

Его руку, вытянутую из воды, кто-то схватил. Мелькнули разноцветные глаза, мягкая улыбка появилась на бледных губах.

А потом его поглотила тьма.

ГЛАВА 11

«ИСПОВЕДЬ: ПУТЬ ЗВЕРЕЙ»

— Священник, ты любишь людей? — после недолгой паузы спросил Рагиро.

Вопрос был неожиданным, и отец Мартин, слегка потупив взгляд, неопределенно покачал головой:

— Да.

Но его «да» не было уверенным и прозвучало скорее с вопросительной интонацией. Рагиро издевательски рассмеялся, но священник уже не обращал на это внимания, успев привыкнуть к тому, что издевки и напускная самоуверенность — его способ защищаться. На самом деле ему было страшно, но они оба старательно делали вид, что не замечали страха Рагиро.

— А если подумать, священник? Очень хорошо подумать, — Рагиро откинулся спиной на холодную стену и из оставшихся сил попробовал расслабиться. Не получилось: тело испытывало лишь ещё большее напряжение. Он скрипнул зубами и крепко зажмурил глаза. — Люди хуже зверей, — почти неслышная фраза сорвалась с губ прежде, чем он успел подумать.

Губы отца Мартина сжались в тонкую полоску. Где-то в глубине души он понимал, что Рагиро был прав, но как же сильно ему не хотелось с этим соглашаться, ведь он, священник, посвятил всего себя людям.

— Не… не думаю, что вы… правы.

Рагиро резко распахнул глаза.

— Какая дерзость, священник! — и он снова рассмеялся так громко, что из соседних камер послышалось недовольное бурчание. — Какая дерзость… Ты сам-то веришь себе? Своим мыслям, своим словам? Я же сказал, что мне не нужна обычная исповедь, как и не нужен обычный священник. Сними с себя эту маску веры в Бога и на одну чёртову ночь стань Человеком.

— Если вы не прекратите так себя вести, я уйду, — на удивление для самого себя жестоко отрезал Мартин и почти сразу же пожалел о сказанном: лицо Рагиро стало каменным, совсем непробиваемым, словно не было ни разговоров, ни притянутого насильно доверия, ни маленькой искорки взаимопонимания и надежды на непродолжительную слабую прозрачную связь.

— Уходи.

Фраза отчего-то отозвалась болью где-то внутри у обоих, но каждый запер этот порыв в себе. Мартин не пошевелился. Рагиро замолчал.

— У нас не так много времени, чтоб…

— Говори прямо: скоро меня повесят на глазах у сотни проходящих мимо зевак, и, возможно, я даже умру в этот раз, поэтому ты хочешь, чтобы я побыстрее все рассказал, а ты побыстрее отпустишь мне мои грехи. Только вот… скажи мне, священник, в чем мои грехи?