Книга Дьявольские шутки, страница 6 – Лизз Демаро

Корабль без парусов покачивался на волнах наравне с ними, а после, будто бы окончив раздумья и взвешивания всех за и против, проследовал дальше, набирая скорость. Он за пару мгновений взял полный ход. И вот уже мимо Лерта, который поддался неведомому порыву и вдруг оказался на носу «Пандоры», мелькнула корма.

На носу корабля без парусов стоял молодой человек в таком же чёрном плаще, скрывающим абсолютно все, кроме мёртвенно-бледного лица, на котором ярко выделялись его до ужаса пугающие глаза. Один глаз был обычного синего оттенка, но даже так он вселял трепет; второй же был красным. Алым. Кровавым. У людей не могло быть таких глаз. Лерт нервно сжал руки в кулаки, не смея отвести взгляда.

Он даже не моргал, будто бы гипнотизируя человека, стоявшего на носу корабля без парусов. На самом же деле все было наоборот: тот, кто смотрел на него своими устрашающими разноцветными глазами не просто гипнотизировал капитана «Пандоры», но пленил, усыплял, завораживал. Эти глаза притягивали к себе. И, если бы не разделяющее их море, Лерт пошел бы к нему, не задумываясь ни о чём. Пустил бы все на самотёк и позволил бы судьбе распоряжаться своей дальнейшей жизнью.

Если бы Лерт мог, он бы смотрел в эти глаза вечно, но корабль-призрак уплывал все дальше и дальше, а потом скрылся в непроглядном тумане.

ГЛАВА 2

«ИСПОВЕДЬ: НАЧАЛО»

— Знаете, у дьявола очень хорошее чувство юмора. Он умеет шутить так, что ты не сразу понимаешь, что полностью погряз в его чёртовом плане и действуешь по его наводке. Дьявол вообще умеет искусно манипулировать, когда хочет чего-то добиться. Не поймите меня неправильно: я всего лишь хотел спасти того, кто когда-то спас меня, — как только раздался скрип открывающейся двери, Рагиро заговорил ровно и монотонно, но с небольшой хрипотцой, говорившей то ли об усталости, то ли об отчаянии.

Молодой священник — на вид ему было не больше тридцати лет — остановился на пороге тюремной камеры, не имея ни малейшего понятия, что нужно делать в таких случаях. Исповеди обычно начинались не так, и Рагиро знал об этом, но даже не развернулся лицом к священнику.

— Сын мой, по правилам католической церкви исповедь начинается по-другому, — после недолгой паузы сказал священник.

Он сделал несколько неуверенных шагов в сторону заключенного. Рагиро едва заметно передернул плечами и совсем тихо, хрипло рассмеялся, сразу же закашлявшись: полученные в последней битве раны давали о себе знать. Отец Мартин взволнованно огляделся вокруг, ёжась от неестественного, смертоносного холода. Все-таки тюрьмы — не самые приятные места, тем более для такого наивного и молодого священника.

— Меня зовут отец Мартин, и я…

— Если вы думаете, что мне нужна ваша чёртова исповедь, то вы ошибаетесь. За всю свою жизнь я ни разу не верил в Бога и не верил Богу. Свои правила поберегите для других, — с расстановкой, спокойно продолжил Рагиро. Отец Мартин сглотнул подступивший к горлу ком. Рагиро Савьер, выдержав несколько долгих секунд, продолжил: — Позвольте мне просто выговориться.

Между ними вновь повисло непонятное молчание. Отец Мартин потупил взгляд, ещё сильнее впадая в недоумение. Он за свою недолгую карьеру впервые встретился с подобным. Он мог бы развернуться и уйти, но простая человечность твердила остаться и выслушать. Жестом руки Рагиро пригласил священника присесть рядом, но отец Мартин не шелохнулся, и тогда он рассмеялся. Дерзко, прямо в лицо священнику.