Книга Черная невеста, страница 103 – Мария Покусаева

Флоренс посмотрела в свою чашку – сквозь красноватый чай проступал рисунок на дне: пчелиные соты и цветы, блестящая золотая краска.

Не то чтобы Флоренс понимала в искусстве флирта, но за это лето она успела посмотреть на людей вблизи и сейчас могла сделать какие-то выводы. К примеру, что Дженни влюблена, а тот, кто ей нравится и чьим вниманием она желает владеть безраздельно, несколько дней назад в этом самом доме делал вид, будто Дженни не существует. Зато существует Флоренс – тихая, усталая настолько, что не пожелала с ним говорить. И то, как лорд Дуглас выскочил за ней, когда Флоренс ушла с чаепития, Дженни ранило, а значит…

А значит, Матильда тоже вполне могла вспомнить о своем обещании и испортить Флоренс жизнь, испортив дорогое платье.

Флоренс посмотрела на кузена. Бенджамин пил чай, поза его была ленивой, взгляд – серьезным. Рассказать, что другая его сестра, спокойная, рассудительная Матильда, однажды опустилась до открытой угрозы, Флоренс не могла – так же, как не смогла рассказать об этом констеблю Гроуву. Что-то внутри не давало; казалось – открой ты рот и произнеси имя, ничего особенного, но Флоренс от одной мысли об этом чувствовала, как губы перестают ее слушаться.

— Что-то ты опять побледнела, дорогая кузина, – обеспокоенно заметил Бенджамин, и поза его перестала быть ленивой. – Пилюли с тобой?

Флоренс слабо улыбнулась и достала из кармана платья пузырек.

— Наверное, стоит поесть, – сказала она. – Но после этого… жира я и думать не могу о том, чтобы прикоснуться к еде.

В глазах Бенджамина мелькнуло сочувствие. Он покачал головой и вдруг перевел разговор совсем на другое. На погоду, которая все еще была такой замечательной, что хотелось гулять в парках, наслаждаясь сдержанным теплом и последней яркой зеленью. На книгу, которую недавно принес Флоренс: это была изящная вещица, роман в письмах, главная героиня которого пыталась выжить в строгих правилах высшего света. Пожалуй, некоторые вещи в нем были Флоренс не до конца понятны, поэтому она слушала восторженные объяснения Бенджамина внимательно. До тех пор, пока дверь не открылась и не вошла Розалин. Без сливок к чаю, но с новостями: дядя Силбер попросил позвать Флоренс к нему в кабинет.

Лицо у нее при этом было странным: испуганным, тревожным и грустным, словно Розалин в чем-то глубоко разочаровалась.

Флоренс встала, чувствуя, как подкашиваются ноги. Бенджамин тоже встал и подал ей руку.

— Провожу тебя до отцовской пыточной, – сказал он зло. – И останусь за дверью. Что бы ни случилось, Фло, я буду рядом.

Бенджамин сам открыл Флоренс дверь в кабинет лорда Силбера, но снаружи ему остаться никто не дал: там, в кабинете, были все. И леди Кессиди, и кузины, и сам дядя Оливер, и даже констебль Гроув.

— Проходи, Флоренс, – сказал дядя.

Он стоял рядом со своим столом, без сюртука, с закатанными по локоть рукавами и ослабленным узлом шейного платка. Для всегда собранного и строгого лорда Силбера этот вид, такой, словно он только что опустился до физического труда, был чем-то совершенно невозможным.

— И ты проходи, Бенджамин, – добавил дядя так же прохладно. – Оба проходите и садитесь.

Он был недоволен и зол, от этого хотелось спрятаться где-то, стать тише замершей мышки, незаметной и маленькой. Знакомое чувство беспомощности, которое всегда появлялось перед дверью в дядюшкин кабинет, снова захватило Флоренс. Только в этот раз она оказалась здесь не одна – и оттого было даже тревожнее.