Книга Черная невеста, страница 179 – Мария Покусаева

Ричард следил за ней, подняв лобастую голову. Он лежал на своем месте, не двигаясь, но Флоренс видела, как пес поворачивается и смотрит на нее. Он сторожил, как ему и приказал хозяин.

А лорд Макаллан все не возвращался.

Флоренс набросила плащ и высунулась наружу: в воздухе словно висела мелкая водяная пыль, холодная-холодная. Порыв ветра ударил в дверь так, что чуть не вырвал ее из рук Флоренс. Ричард, застывший за спиной, заскулил: видимо, испугался, что молодая госпожа свихнулась и потянет его гулять в этот кошмар.

— Зайдите в дом, мистрис, – проворчала старая служанка, вынырнув из дождя. В руках у нее был какой-то пустой ящик. – Еще не хватало вам простудиться!

— Лорд Макаллан еще не вернулся, – смутилась Флоренс, но дверь закрыла и плащ вернула на место.

— Вернется, куда он денется. Ему-то что? Нашего лорда сама Дикая Охота боится! – Служанка рассмеялась. – Встретит и убежит.

Она скинула капюшон с головы, обвитой седой косой, как короной. Лицо у нее было морщинистое, но зубы – целыми и крепкими.

Флоренс вздохнула.

Чувство тревоги в ее сердце лишь разрасталось, и уже ни рукоделие, ни книги не могли его унять. Она постучалась на кухню и попыталась попросить работу, но кухарка прогнала ее, сказав, что для юной леди у нее работы нет. Поэтому Флоренс вернулась в большой зал.

Вышивку, брошенную на кресле, аккуратно сложили в корзину. Стало стыдно: Флоренс было не пять лет, чтобы за ней убирали, как за маленькой девочкой, могла бы сама сложить игрушки на место!

Она села на ступени лестницы и подперла кулаками голову. Ричард устроился ниже.

— Что мне делать, большой пес? – спросила Флоренс, понимая, что он не ответит.

Сейчас ей очень не хватало Бенджамина с его способностью любую тревогу снимать одной шуткой или метко заданным вопросом. Что бы сказал ей он? Что нет смысла переживать из-за того, что изменить не можешь? Пожалуй! Что стоит выпить еще чая с куском сладкого пирога?

Флоренс посмотрела на стену, на которой висело оружие, блестящее в отсветах пламени. И встала, чтобы пойти и попросить себе чай.

Ричард тоже поднялся, но как-то не так. Он вскочил, напрягся, прижался к Флоренс и жутко, утробно зарычал. Рычание было тихим, но Флоренс хорошо его слышала, а еще лучше чувствовала, как вибрирует горячее собачье тело рядом с ее ногой.

В этот миг ей стало очень страшно. Сначала за себя, потому что она помнила, какие у Ричарда Третьего челюсти: ее ладонь легко умещалась между них, а зубы могли прокусить ее насквозь! А потом, поняв, что слышит шаги и голоса, Флоренс испугалась иначе.

Обычно пес Макалланов лениво дремал или игрался. Даже когда мимо проходили, переругиваясь о своем, служанки, он лишь провожал их недовольным взглядом. Сейчас Ричард вел себя совсем иначе, а значит…

А значит, в доме кто-то чужой!

Флоренс осторожно положила руку между собачьими ушами и мягко сказала одно из слов, которым научил ее Ронан.

Слово означало «тихо» и «сидеть» одновременно.

Ричард сел и затих, он уже не рычал, но оставался настороженным, напряженным, как натянутая струна.

Тяжелая дверь открылась резко, пропуская лорда Макаллана. Его голос, громкий и ясный, звучал почти весело:

— Эйдин славится гостеприимством, господа, а не впустить вас в дом в такую ночь было бы с моей стороны преступлением. Располагайтесь! Сейчас принесут горячее и горячительное, чтобы вы могли согреться!