Книга Избушка на костях, страница 85 – Ксения Власова

Ворон зашелся карканьем, будто смехом. Петух же сник окончательно. Сердце, точно метко выпущенная стрела, кольнула жалость и намертво засела в груди.

— Не того я хотела, – смущенно пробормотала я и, сделав глубокий вдох, все-таки призналась: – Лишь от теней жаждала избавиться. Покоя они мне не дают!

— И ты решила спастись от них петушиным криком? – хмыкнула Яга, и было что-то в ее снисходительном взгляде, от чего мне сделалось стыдно. – Унять нечисть поганую?

Я, робея, мелко кивнула. Взгляда от земли не отрывала, но краем глаза приметила, как Яга возвела очи к небу, призывая его в свидетели моей глупости.

— Запомни, девонька моя, – терпеливо начала Яга, а я подумала, что после нашего сбора трав она теперь зовет меня только так – ласково, по-свойски, по-родственному. – Чем сильнее бежишь от чего-то, тем быстрее оно тебя настигнет. А уж с тьмой и подавно так: давняя, очень давняя эта игра в кошки-мышки. Себя спроси, нужна ли тебе эта борьба? Сил на нее уходит немерено, а толку чуть.

— Но тени…

— Не тронут тебя.

Я с сомнением оглянулась. Когтистая рука-тень снова подбиралась к подолу сарафана. Длинные ногти царапали землю, оставляя на ней глубокие полосы-борозды. Меня передернуло от отвращения. Это не укрылось от Яги, с ее губ сорвался тяжкий вздох.

— Взгляни на то, что они так жаждут тебе открыть, – настойчиво посоветовала она и не спеша забрала из моих ослабевших рук мешок с петухом. – Не отворачивайся, как бы больно это ни было. Гляди смело, глаз не закрывай.

В памяти, точно поплавок на реке, всплыло недавнее воспоминание о колодце с тенями. Я будто наяву услышала плеск ведра и ощутила холодное прикосновение ветра к обнаженной коже. Кончики пальцев защипало, будто с них вот-вот сорвутся горячие искры, но… ничего. Душа заиндевела, будто окна в мороз, а вместе с ней и огонь внутри меня.

Образ куколки, слепленный из теней, завращался перед внутренним взором, зашелся в сумасшедшей пляске черных клякс, а затем разлетелся серым пеплом, оседающим на языке горькой отравой.

Что-то во мне противилось самой мысли довериться теням.

— Да погубят они меня! – в сердцах воскликнула я. – Дело ли это, с нечистью дружбу водить?

Стоило сорваться с губ этой убедительной, жалящей, будто осы, лжи, как Яга усмехнулась и повела носом, принюхиваясь к чему-то.

— Враньем несет за версту, – спокойно сказала она и, не медля больше, вытряхнула мешок. На траву приземлился потрепанный, ошалелый от всего случившегося петух. Он выждал мгновение, а затем припустил в курятник с такой силой, что только песок из-под шпор полетел в разные стороны. – Других за нос води сколько хочешь, а себе не лги, девонька. Страшат тебя тени, но по другой причине. Эка невидаль – нечисть! Ведьма еще и не с такими водится.

Я примолкла, не смея спорить. В душе поднялась волна сложных, хитросплетенных чувств и опутала мое бешено колотящееся сердечко будто паутиной. Я затрепыхалась в этих нитях, как пойманная муха. Все внутри шептало, что распутать этот клубок мне пока не под силу.

— Не смотри ты волком, – вздохнула Яга и почесала ноготком шейку ворона. Тот размяк, будто хлебный мякиш в воде. – Я не Кощей, меня не разжалобишь. Это он по доброте душевной будет хвост по кусочкам отрезать, а по мне – рубануть один раз куда проще и милостивее.