Книга Избушка на костях, страница 98 – Ксения Власова

— Тебе-то что с того?

Яга покачала головой. Ее тонкие пальцы, унизанные кольцами, принялись теребить кончик льняной косы.

— Обещанием я себя с князем связала. Слово дала, что помогу! Плату приняла за него, и вернуть уже не в моей власти.

Я догадывалась, что речь идет не о золотых монетах. Этого добра у Яги в сундуках навалом. Другая плата, незримая, но осязаемая, ее беспокоит…

— Ладненько. – Яга с шумом хлопнула по печи ладонью, отчего притихший на краю ворон едва не свалился вниз. – Сама все улажу. Вот уж истина: хочешь сделать хорошо – сделай сам.

Прежде чем я успела что-то сказать в ответ, она решительно шагнула к прикрытым ставням и толкнула их, словно неприятелей в драке. Резное дерево с шумом распахнулось, обиженно заскрипело. В образовавшийся проем заглянула полная, сливочно-сырная луна. Яга свесилась из окна едва ли не наполовину и надрывно крикнула:

— Княжич! Знаю, ты рядом где-то бродишь!

Я с недоумением покосилась на бегущее по серебристой каемочке блюдечка яблоко. На затянутом легкой рябью дне отражался спящий незнакомец. Одежда дорогая, самоцветами украшенная да золотом расшитая. На белесых пышных волосах шапка, мехом подбитая. Плечи мягким одеялом укутал тяжелый плащ-корзно – слишком теплый для нынешних солнечных деньков, но для холодных ночей – настоящее спасение. Приглядевшись к лицу со смутно знакомыми (отцовскими!) чертами и сопоставив одно с другим, я признала в незнакомце третьего сына князя. Тогда кого высматривает в окошке Яга?

— А ну явись передо мной, как лист перед травой!

Луна ухнула в черную перьевую тучу. Желтый круг кинжалами прорезали тени, они же черным туманом спустились на землю и заскользили по изумрудной траве. Я прищурилась, силясь рассмотреть в темном дворе хоть что-то. Взгляд зацепился за движение у колодца – быстрое, едва уловимое. Я моргнула, напрягая глаза, и в этот миг на утоптанную дорожку, ведущую к крыльцу, шагнули мощные волчьи лапы.

Огромный серый волк – тот, которого я уже видела два раза, – грозно рыкнул, оскалив пасть с белоснежными, острыми, как заточенный нож, зубами. Пушистый хвост недовольно ходил из стороны в сторону.

— Идем уж, княжич, будем договариваться с тобой.

Волк помедлил, желтые глаза в темноте сверкнули расплавленным янтарем, а затем с достоинством двинулся вперед. В паре шагов от окна он застыл, опустился на задние лапы, да так важно, будто уселся на трон. Опушенное белым мехом ухо чуть дернулось в нашу с Ягой сторону.

— Дело у меня к тебе есть, княжич. Выполнишь мою просьбу – обратно в человека обращу. Не сможешь – не обессудь, бегать тебе лесной псиной до конца дней. Судьбинушка, значит, такая.

Волк снова рыкнул: уже тише и скорее раздраженно, чем пугающе. Больше это походило на «не болтай, говори уже, чего хотела».

— Да ты слушай-слушай, не перебивай. – Яга стелила мягко, голос ее стал словно мед – тягучий да сладкий. Будь я на месте княжича, уже бежала бы, вспарывая лапами землю. – Есть у меня для тебя поручение: помоги одному княжичу добыть жар-птицу. Путь ему предстоит долгий: по лесам и полям, деревням и городам. Надобен ему спутник – умный, сильный, знающий. Тот, кто от беды убережет и домой целехоньким доставит.

Волк, чуть сощурившись, посмотрел на Ягу неотрывно, задумчиво. Красный шершавый язык вывалился из пасти, облизнул нос, будто человек губу.