Книга Колдовская ночь, страница 107 – Александр Матюхин, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

— Надо же, – цокнула языком Стешка. – Уйдёт засуха вместе с Купалой, выйдет Перун погулять по небу вместе с солнечным братом.

— Слава богам! – счастливо выдохнула Заряна и отошла в сторону. – Спасибо!

Какое счастье! Даждьбог не спалит их урожай, не обречёт их на голодную зиму! Всё будет хорошо – осталось дождаться Купалы. Заряне не терпелось принести добрую весть в дом, и она побежала через сени к выходу. Там её ждал Вятко, переминаясь с ноги на ногу.

— Две лучины прошло! – недовольно воскликнул он. – Что сказала хоть?

— Будут ливни после Купалы, – улыбнулась Заряна. – Хорошо как, братец!

— После Купалы так после Купалы, – пожал плечами Вятко. – То-то ты вся светишься, словно тебя расцеловал солнечный бог.

— Тьфу на тебя! – смутилась она. – Скажешь тоже!

Вместе они пошли домой. Ольховичи жили неподалёку – надо было пройти через небольшой луг, сделать два поворота, пройти мимо Полесских – и вот они, родные ворота.

Заряна то и дело подпрыгивала от радости и поправляла каштановую косу. Теперь можно и на ярмарку поехать, обменять молоко на ленты и добротную ткань. Эх, как славно и легко! Не то, что с утра, когда отец хмурился и говорил, что надо беречь каждую крошку, потому как после первых сытных дней солнце жгло по-страшному.

Как же хорошо! И лето, и дожди. Поскорее бы Купала!..

2

Ольховичи жили как все: ругались, когда слышали от соседей, что княжич отправился в полюдье, но принимали его со всеми почестями и отдавали шкуры, зерно и ткани. Иногда ещё добавляли мёд.

Так было и в начале весны. Молодой княжич приехал вместе с боярином, собрал дань со всех родов и оставил в покое. А потом, когда снег растаял и пригрело солнце, землю начало сушить. Вятко не понимал, где они ошиблись, но видел, как зерно не восходило – лишь редкие ростки появлялись спустя несколько седмиц. Эдак им придётся голодать. Лето ещё как-нибудь переживут, а вот осень и зиму…

Впрочем, Стешка никогда не ошибалась. Вятко помнил, как ведунья спасала их девок от дурного сглаза и принимала роды. Её гадания всегда сбывались, даже худшие. Если сказала, что после Купалы польют дожди – значит, и впрямь польют.

Сбоку переливалось озеро. Серебристо-небесное, журчащее, оно манило ближе, глядело, словно живое. Нет, не сама вода – то ли русалки, то ли девы-лебеди. Вятко чувствовал на себе их взгляды и понимал: хотят заманить. Дочери Водяного часто кружили у водоёмов или смотрели сквозь синюю пелену на людей. Иногда – с интересом, иногда – с жаждой. Они хотели жгучей крови, чтобы хоть немного согреться.

— Идём, – нахмурилась Заряна. – Здесь лучше не останавливаться.

Вятко кивнул и пошёл следом. Эх, если бы можно было обменять озёрную воду на тёплый хлеб, он бы первым начал замешивать тесто. Но нежить этим не прокормишь, а приносить человеческие жертвы никому не хотелось, да и нельзя было, разве что утопленника.

Когда озеро осталось за спиной, Вятко вспомнил, что ещё на той седмице они вместе с Полесскими нашли у луга могилу утопленника. Копали вместе, а потом бросили полусгнившее тело в звонкую воду с криками и напевами. Это должно было помочь, но дождь так и не пошёл.

Меж тем до Купалы оставался месяц. Солнце беспощадно жгло траву. Листья на деревьях желтели и опадали. Лишь яблони держались. Вятко задумался: можно ли прожить на одних яблоках? Если да, то чем платить княжичу следующей весной? Они не смогут скопить зерна и щедро отблагодарить богов во время лова. Да, всё верно: за засухой пойдёт неудачная охота, гнев богов и…