Онлайн книга «Колдовская ночь»
|
В кузне работа шла ни шатко ни валко – как и везде в здешних местах. Марону хватило одного взгляда, чтобы понять: к повозке девушки и впрямь никто не притронулся. Разбираться долго не стал – так кулаком двинул, что кузнец, здоровый мужик, отлетел к стене. Крытень подошёл, сгрёб его за ворот рубахи: — Что творишь? Моё слово тебе не указ? — Так я ж, вышечтимый марон… — Кто велел не делать? Кузнец опустил глаза: — Не знал, что к спеху, думал, погостит ещё маронка. Редко столь знатные гости у нас бывают… «Ой врёт!» – подумала Оксюта, но промолчала. — К завтрему не будет повозка готова – на воротах повешу! – рявкнул Крытень. Окинул тяжёлым взглядом притихших работников и добавил: – Всех, до единого! * * * Когда стемнело, Тума в сопровождении Гнатия и ещё нескольких мужиков отправился к святому дому. Шёл он не очень уверенно и не только по причине страха: штударь был порядком пьян, хоть и передвигался без посторонней помощи. На пороге святого дома он остановился: — Ништо… Троеночие продержусь, а там марон обещал монетами карманы набить. Ох и загуляем, ясноваженные! Мужчины заухмылялись, хлопнули Туму по плечам. — Ты наперво отчитай, – строго сказал Гнатий. — Не вогневись, только мы дверь за тобой на засовину запрём, – добавил Янчусь. – Марон приказал. Как ни тянул время Тума, а порог переступить пришлось. Лязгнул за спиной засов, и от этого звука по спине побежали мурашки. Невесть откуда налетел пахнущий сыростью и плесенью ветер. Огонёк единственной свечи дёрнулся и едва не погас. Тума огляделся. Стены, покрытые росписью, тонули во мраке. Высоко под куполом плавал белёсый туман. Штударь сделал несколько неуверенных шагов и вздрогнул: стая летучих мышей пронеслась мимо, скаля мелкие острые зубы. Тума со страху метнулся в сторону и едва не сшиб гроб с упокойницей: уцепился за край, чувствуя, как колотится в груди сердце. — Ладно, – сказал он и сам испугался своего голоса – так сипло и ломко он прозвучал. Парень откашлялся, пытаясь прочистить горло, и замер: почудилось, будто потемневшие от времени лики чудесников, скупо освещённые слабым огоньком, подались вперёд, прислушиваясь. Штударь осенил себя знаком Вышнеединого, забормотал молитвенные слова. У изножия гроба лежали толстые пачки свечей, и Тума торопливо схватил одну. — Вот и славно! – воскликнул он шёпотом. – Зажгу их поболее, чтобы стало вокруг светло, как днём. Тогда погань зловредная сунуться побоится. Осмелев, он посмотрел на упокойницу: — Опять же, и ведьма не восстанет при свете-то. Под стропилами заухала, захохотала ночная птица, и Тума присел от неожиданности. — Да и коли восстанет, – строго проговорил он сам себе, выпрямляясь, – у меня супротив неё Слово Вышнеединого есть! Разом вгоню туда, откель выле… Ох ты ж проклятая! – штударь судорожно осенил себя охранительным знаком, отчётливо увидев, как искривился рот упокойницы, как влажно блеснули удлиннившиеся клыки. Тума моргнул, а когда глянул снова, ничего не было. Мёртвая смирно лежала в своём последнем пристанище. — Нечистые морок наводят! – он бросился зажигать свечи. Руки противно тряслись. Фитили не хотели загораться, а когда всё же вспыхнули, по святому дому вновь пролетел гнилостный ветер. Хорошо, что Тума прикрыл огоньки ладонью да вслух принялся поминать Вышнеединого, прося заступы. Помогло: больше нечисть не пыталась загасить огонь. |