Онлайн книга «Колдовская ночь»
|
Тума колебался какое-то время. Вдали прозвучал раскат грома, и этот звук почему-то до дрожи его напугал. — Явись, – потребовал он. — Не тяни время. Покажусь, когда с ведьмой будет покончено. Обещаю. — Ох, Вышнеединый, заступник, прости и помилуй мя… Ты тута? — Да. — Что мне делать? — Руку сквозь сено наружу высунь. Тума хотел было отказаться, но в памяти отчётливо ожила предыдущая ночь, и парень, с трудом шевеля непослушной рукой, просунул её под сеном в стенную щель. Чья-то тёплая, сильная ладонь сжала её. — Не бойся, – прошептал голос. Боль была мгновенная, словно за палец жальнула пчела. Затем штударь ощутил прикосновение то ли губ, то ли языка, и рука его оказалась на свободе. — А теперь слушай внимательно и запоминай. Сегодня маронка Оксюта уедет ближе к вечеру. Ты же… Тума слушал, затаив дыхание. Слова таинственного голоса на удивление чётко отпечатывались в сознании, хотя неведомый и торопился. — Всё понял? — Так да… Только что, ежели я не продержусь? — Должен. Круга не покидай, что бы ни увидел. — А… Сильный порыв ветра хлопнул дверью сарая. Вокруг стремительно темнело, вскоре прогрохотал гром, так свирепо и оглушительно, что Тума подскочил и наконец-то открыл глаза. Снаружи стеной лил дождь. «Неужто опять привиделось? – с неожиданной тоской подумал штударь. – И как быть-то теперь? Не сегодня, так завтра клятая сгубит!» Стало свежо. Тума поворошил тёплое сено, чтобы укрыться, и вдруг почувствовал боль. Забыв про всё, поднёс ладонь ближе к лицу и в сполохах молний увидел на указательном пальце след от укола. Даже крови чуть запеклось. — Вышнеединый, заступник… – прошептал потрясенный штударь. Но почувствовал себя немного увереннее. * * * Когда Оксюта спустилась из комнаты, кутаясь в широкий платок, женщины уже заканчивали готовить раннюю трапезу. — Утречко доброе, мароночка, – приветствовала её старшая, Одарёнка. И тут же забеспокоилась: – Всё ли хорошо, светлая? Что-то ты больно бледна… — Нынче спала плохо, – отозвалась Оксюта. – Теперь будто разбита вся и кровь не греет. Одарёнка быстро опустила глаза, но девушка успела заметить промелькнувшую в них странную радость. А вот на лицах помогавших ей женщин, кроме печального облегчения, Оксюта углядела сочувствие. — Сидай, я тебе горяченького налью, – захлопотала старшая. – Умаялась, светлая… Или, может, приболела малость? Оксюта вяло пожала плечами. Поправила платок, без особого желания выпила горячий ягодный отвар. — А у нас-то опять беда, – пожаловалась Одарёнка. – Ночью кто-то целый окорок уволок, чтоб ему лопнуть, проклятому! И как только не надорвался?! — Говорят, там на земле следы углядели, – добавила её товарка. – Вроде бы конских копыт… Оксюта не слушала, глядя на пляшущий в очаге огонь. Потом встрепенулась: — А где Валина? — Худо ей, – вздохнула старшая. – С вечера лежит, не встать. — Я сама к ней схожу, – девушка поднялась из-за стола. – А как диду Свербысь? — Да всё так же. Ни жив ни мёртв, а где-то посередине. Оксюта кивнула и вышла. Женщины проводили её взглядами. — Жаль мароночку, – тихо сказала одна. – И добрая, и красивая, и щедрица… — Так, видать, на роду ей написано… — Хватит трещоткать! – оборвала их Одарёнка. – Радуйтесь, что она, а не вы или доньки ваши. Женщины замолчали и принялись накрывать на стол. |