Онлайн книга «Колдовская ночь»
|
— Ты поменьше горечавки-то пей, – усмехнулся Крытень. — Горечавки? То не горечавка сотворила, – Тума шагнул ближе, и марон наконец удостоил его вниманием. Увидев враз поседевшие волосы молодого парня, Крытень резко поднялся с места… и тут же без сил опустился назад: — Галия о душе своей бессмертной заботилась, желала от греховного тягла избавиться. Потому, штударь, твори помин, как уговорено. — Не могу я боле, марон! Сил моих не хватает! — Сверши поминальный отчит, – почти умоляюще проговорил Крытень. – Двоеночие отстоял, единая ночь осталась. А уж я тебя награжу… — Не губи, вышечтимый! – Тума рухнул на колени. – Тут не то что третьепосвященного – самого Первосвятимого звать надо! Не переживу я ночь эту! Лицо Крытеня вроде смягчилось, появилось на нём сомнение… Но в следующее мгновение взгляд потемнел, густые брови сошлись на переносье: — Ты меня не жалоби, я не наставитель из Ученища! Мои услужники так отчешут кожаными ремнями, вымоченными в перцовке, что ежели жив останешься, до новолуния ни сесть, ни лечь не сможешь! Пшёл вон отсюда! Ежели не выполнишь уговор, быть тебе биту, ежели выполнишь – слово даю, получишь две тыщи злотенков. Ступай, – уже тише проговорил марон и вновь уставился на украшения. Тума, понурый и ошарашенный, вывалился из дома, мрачно глянул на собравшихся во дворе мужиков и побрёл в сарай отсыпаться. * * * Солнце нынче пекло так, что к полудню выгнало со двора всё живое. Люди и собаки прятались кто куда, не в силах вынести жару и духоту. Спустя какое-то время взлохмаченный и заспанный Тума выглянул из сарая. Дошёл до колодца, жадно напился, плеснул прохладной водой в лицо. Огляделся украдкой: попрятавшиеся в тень мужики храпели на разные голоса. Штударь отпил ещё воды и побрёл было обратно к сараю, но передумал. Посмотрел на солнце и потихоньку, бочком стал пробираться за конюшню, в сторону невысокой ограды. «Две тыщи злотенков – это, конечно, состояние целое: дом с землёй да хозяйством купить можно. Только ведь жизнь-то, ежли подумать, дороже любых денег. Ништо… ещё поглядим, кто кого». Тума ещё раз осмотрелся, споро перелез через забор – и опрометью бросился в густую поросль кустов, а там помчал что было сил, петляя и прикрывая лицо от веток. Он бежал так, словно упокойница с нечистыми гналась следом за ним. В какой-то миг парень запнулся, кубарем скатился в поросший высокой травой овраг и пропал из виду, но вскоре поднялся на ноги, кое-как выбрался из оврага и понёсся вниз по пологому склону холма. Выскочил из-за деревьев… И зло, обречённо выругался: прямо перед ним стояли Гнатий и Пытусь, а сверху, чуть левее наискосок, торопились и остальные. — Пошто ж так стрекать по такой-то жаре, да ещё и по кустовищам? – усмехнулся Гнатий. – Тут тропки хорошие есть. Нешто себя не жаль? Хоть одёжу бы поберёг: в Ученище другую не выдадут. Мужики рассмеялись – все знали, что штударей одевали за счёт заведения, но лишь один раз за все пять лет. — И не совестно тебе, дядько Гнатий? – обречённо выдохнул Тума, без сил опускаясь на землю. – Покарает тебя Вышнеединый… — Ну, Вышнеединый-то далече, а марон тута, рядом, – Гнатий снова беззлобно усмехнулся и взял Туму за плечо: – Пошли-ка назад. Скоро у тебя свидание с нашей мароночкой. — Да не робей, – подхватил Пытусь. – Всего-то едина ночь осталась. |