Книга Колдовская ночь, страница 66 – Александр Матюхин, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

Мысль была пугающе реалистичная, потому что Егор, конечно, врун, но днём говорил совершенно серьёзно, это было видно. И даже если баба Глаша не ест детей, то что она с ними делает? Зачем ей новорожденный?

В конце концов, Антон не выдержал и отправился к Егору около семи часов, когда солнце уже начало потихоньку клониться к закату. Небо – с утра прозрачно-голубое – становилось бледным, серым, а над крышами домов на западе будто разошлось на лоскуты красных оттенков.

— Пришёл! – обрадовался Егор. – Мы как раз собирались выдвигаться. Тётя Валя ушла минут десять назад.

Рядом с Егором стоял восьмиклассник Филипп. Антон знал его по баскетболу – к пятнадцати годам Филипп вымахал до внушительных метра восьмидесяти и отлично стоял в обороне.

— А ты тут зачем? – брякнул Антон, пожимая протянутую ладонь.

— Он на обмен пришёл. Ну, я его и подтянул в нашу компанию, – ответил Егор. – Втроём вообще ничего не страшно, да?

Антон вспомнил, что Филипп хотел обменяться с Егором велосипедами. У Егора был почти новенький, складной, а у Филиппа старый, но зато дорогой, привезённый откуда-то из-за границы. Егор хотел его разобрать, привести в порядок и завоёвывать сердца девушек у местного ДК.

Они пошли вдоль дворов по едва приметной тропинке. За заборами лаяли собаки. Антону было неуютно, но он никак не мог понять причину. Боялся, что ли?

— Я тоже слышал эту историю про бабу Глашу, – внезапно сказал Филипп. – Мама как-то папе рассказывала. О том, что у неё вместо зубов – вязальные крючья. Люди ей приносят в жертву детей, а она вцепится вот так в ребёнка крючьями и тащит.

— За бочок, – хихикнул Егор.

— Пацаны из моего класса как-то хотели к ней забраться. Сунулись к забору, а она из калитки выбежала с хворостиной и давай их хлестать по спинам. Еле убежали.

— Кончайте нагнетать! – не выдержал Антон. – Вон её дом.

Дом стоял в тупике, прятался от посторонних глаз пышными кустами сирени. Видна была только крыша, где старый шифер давно покрылся коричневым и зелёным мхом, да ещё часть тоже старого и кривого забора.

Метрах в десяти от дома заканчивался асфальт, и дальше вилась пыльная грунтовая узкоколейка, упирающаяся, судя по всему, прямиком в калитку. По этой узкоколейке шла тётя Валя – шла от дома ведьмы. Выглядела она странно: лицо было бледное, будто без единой капли крови, руки болтались вдоль тела, губы тряслись, да и вся тётя Валя тоже тряслась.

— Плачет она, – шепнул Егор.

Остановились в стороне, не решаясь сойти с тропинки. Сдвинулись под ветви липы, в серость.

Тётя Валя прошла мимо, не заметив ребят. Действительно плакала. Старые тапки на ногах шаркали, поднимая пыль. Руки тёти Вали были расцарапаны, и из царапин капала кровь. Только сейчас Антон заметил две тонкие прерывающиеся красные линии в пыли, убегающие в сторону дома бабки Глаши.

В этот момент ему совершенно расхотелось куда бы то ни было соваться.

Тётя Валя скрылась за поворотом, какое-то время было слышно только шарканье, но потом и оно затихло.

— Пойдёмте, – шепнул Егор и первым зашагал по тропинке к дому.

— И что делать будем? – спросил Антон, догоняя Егора.

— Калитка открыта, видишь? Заглянем внутрь, посмотрим.

— А если бабка действительно, ну… того.

— Что? Ребёнка ест? Тогда свалим отсюда нафиг и в милицию позвоним. Будь она хоть какой ведьмой, а если её поймают с поличным, не отвертится.