Онлайн книга «Кощеева жена»
|
— Открывай, Матрена, иначе я выломаю эту дверь. Я за тобой пришел и без тебя не уйду. Матрена всхлипнула, зажала ладонью рот, чтобы не разрыдаться, и открыла дверь. При виде Тихона – высокого, красивого, румяного, у нее все внутри захлестнуло от нежности. Она опустила руки и, не отрываясь, смотрела на мужа глазами, полными любви и тоски. Тихон сперва радостно взглянул Матрене в глаза, а затем взгляд его скользнул ниже – туда, где под складками широкого платья виднелся беременный живот. Лицо его стало удивленным, а потом потемнело, скривилось от боли. Он отвернулся, а потом взглянул на Матрену с ненавистью. От этого взгляда все внутри у Матрены сжалось, ребёнок тревожно затрепыхался в утробе, словно тоже почувствовал ее горе. — Так ты и вправду в положении? А я ведь не поверил Настасье, решил, что врет. Вот ведь как… Чей же это ребенок, Матрена? Только правду говори, не ври! Голос Тихона прозвучал низко и хрипло. Она никогда не слышала его таким, с ней он всегда был наполнен добротой и любовью. Больше не было смысла утаивать от него правду. — Это ребенок твоего отца, – тихо ответила Матрена. — Что ты такое говоришь? Тихон покраснел, схватился за голову и принялся с остервенением пинать ногами снег у крыльца. Матрена видела, какие жуткие страдания она доставила мужу, и от этого ей было в сто крат больнее. В груди заныло, дыхание стало тяжелым и сбивчивым. — Это чистая правда, – проговорила Матрена. — Этого не может быть! Зачем же ты врешь, Матрена? Настасья рассказала, как ты в мое отсутствие гуляла с Ванькой-соседом! Я ей не поверил, а теперь вижу сам, что правда это. Матрена округлила глаза. — Что? Какой еще Ванька-сосед? Настасья тебе про это наврала! – воскликнула она, – Уж я этой крысе волосы-то повыдергаю! Тихон весь поник, ссутулился, опустил руки, как будто что-то внутри него не выдержало, надломилось. — Я бы хотел, чтобы это все было ложью… Да вот только уже не знаю, что – ложь, а что – правда. Глаза Тихона наполнились слезами, у Матрены задрожали губы. — Это все отец твой, Кощей проклятый, чтоб ему пусто было! Тихон взглянул на Матрену с таким укором, что она пошатнулась от боли и едва не упала. Потом он небрежно нахлобучил на голову меховую шапку и пошел прочь, шатаясь, точно пьяный. — Тиша! Тиша! Не уходи! Не оставляй меня вот так! Матрена выбежала босиком на снег и бросилась догонять мужа. Тот шел прочь, не оборачиваясь. — Тиша, если ты уйдешь, мы с тобою больше никогда не свидимся. Никогда, слышишь? Догнав Тихона, она вцепилась в его руку, но тот оттолкнул ее. Матрена повалилась в снег и зарыдала во весь голос. — Я люблю тебя, Тиша! Очень люблю! Не держи на меня зла, ведь я ни в чем не виновата! Когда фигура Тихона скрылась за деревьями, Матрена поднялась на ноги и прошептала, задрав голову вверх: — Милый мой, любимый! Пусть моя любовь хранит тебя. Это мое единственное желание… На окоченевших от холода ногах Матрена еле доковыляла до избушки Упырихи и тут же повалилась на лавку. Корзина с нитками, что за неделю напряла Прасковья, упала на пол и серые шерстяные клубки раскатились по избушке в разные стороны… Матрена пролежала на лавке до самых иссиня-черных сумерек. А когда старуха вернулась в избушку и, ворча, стала растапливать печь, она встала, подошла к ней и сказала: |