Книга Ведьмы, страница 115 – Екатерина Шитова

Ночью Женя не мог уснуть. В спальне было то слишком жарко, то холодно, он ворочался с боку на бок, вздрагивал, засыпал, но тут же просыпался от каких-то жутких снов. Чудилось ему, что тонкие женские пальцы опутывают его тело, ласкают, а потом подбираются к шее и душат.

— Ты сегодня спал плохо. Не заболел ли? – спросила утром Наталья.

— Нет, просто на работе устал, – соврал Женя и поцеловал жену перед тем, как уйти.

В деревне зарядили дожди. Женя работал, но никак не мог избавиться от мыслей о Нине. И каждый раз, когда он ловил себя на неверных мыслях, ему становилось стыдно. Наталья, словно чувствовала это – стала устраивать ссоры, скандалила на пустом месте, упрекала Женю в том, что он стал рассеянным, невнимательным и равнодушным.

Нина, наоборот, всегда была рада даже мимолетной встрече с ним: она словно начинала светиться, улыбалась и весело болтала о всяких пустяках. Женя даже не слушал, о чем – просто смотрел на нее и не мог насмотреться. Невозможно было отвести взгляд от ее нежной, девичьей кожи, от черных, как смоль, волос.

Женя стал совсем плохо спать ночами, раньше с ним такого никогда не было. Здоровье его было богатырским, и, как только после трудового дня его голова касалась подушки, он сразу же проваливался в сон до самого утра. Сейчас же, стоило только Жене закрыть глаза, как в голове возникал сам собой образ Нины. Ночью она являлась ему в образе страстной женщины. Ее тонкие, белые руки ласкали его, манили за собой. Она терзала его во снах, мучила.

Груз этой тайны давил на Женю, и, наконец, он не выдержал и поделился своей бедой с лучшим другом. Единственное, что он сохранил в тайне – саму личность Нины.

Федор, друг детства, был человек суеверный. Услышав все, что накопилось на душе у Жени, он долго думал, сдвинув брови, а потом сказал ему:

— Знаешь, дружище, я бы на твоем месте сходил к старой монашке, что живет отшельницей в лесу в стороне Большого Оврага. Она чертей и всякую нечисть из людей умеет прогонять. Может, и тебе она поможет. Не хорошо все это, не правильно. Как будто приворожила тебя эта девчонка. Неужто и вправду она так хороша?

— Слов нет, как хороша, Федя. Косы длинные, черные, глаза зеленые, губы, как вишни спелые…

— Я девок таких в деревне и не видал. Где же ты нашел ее?

Женя ничего не ответил другу. Не может быть, чтобы Федор Нину не видал. Все село в свое время судачило, что учительница в деревню приехала и есть кому детей учить теперь.

Решил Женя, что и вправду чертовщина с ним какая-то творится. В привороты он не верил. Все это бабская брехня. А вот чертей и нечисть всякую боялся. Многие мужики рассказывали, как в них черт вселялся, особенно после выпивки. Женя не пил, но и трезвому с чертом лучше не шутить. Решил Женя, как дожди закончатся, сразу же отправиться к монашке-отшельнице в лес к Большому Оврагу.

А дождь, как нарочно, все шел и шел, заливал деревню серыми каплями, топил во влажном тумане поля. Казалось, солнце навсегда покинуло их край – так было мрачно и тоскливо на улице.

Женя пытался было уйти с головой в работу, брал ночные смены, от выходных отказывался, ссылаясь на то, что скоро в семье родится ребенок, надо бы денег скопить. Но Нину все равно изредка видел. Как-то шел он после работы под дождем, усталый, голодный, как волк, а на встречу ему она ковыляет – сапоги резиновые не по размеру, ножки ее худые в них смотрятся, словно палочки, волосы намокли, повисли вокруг лица длинными сосульками, и платье сырое тело облепило – все округлости на виду.