Книга Стрекоза, страница 67 – Екатерина Шитова

— Я правлю этими землями больше трехсот лет. И вот, какая-то жалкая стрекоза посмела нарушить здешний порядок. Недаром я истребила ваш род! Все стрекозы были такие, как ты – безумные потаскухи! То ли дело пиявцы. Они надежные, сильные, они жизнь отдадут за Лаайниккен.

Голос Ваармайи звучал странно и очень громко. Он доносился не от птицы, кружащей надо мной, он звенел повсюду, как раскаты грома.

— Пиявцы твои, Никко и Някке – трусы и подлецы. Они здесь никто. Они слабы и безответственны. Это вы с Айно их такими сделали. Лаайниккеном правите вы – беспощадные, безжалостные убийцы. Видимо, стрекозы никак не могли смириться с этим, поэтому ты их истребила. Теперь мне все ясно.

Птица снова налетела на меня, я пыталась отбиваться от мощных ударов, закрывая голову руками.

— Я могу убить тебя легко и просто. Но я хочу, чтобы это сделал сам Хранитель.

Ваармайя снова стала самой собой – жуткой старухой с растрепанной седой косицей, лежащей не плече. Она повернулась к озеру и стала петь. Руна была посвящена герою. Этим героем был Хранитель Лаайниккена, дух Священного озера, Никко. Я вспомнила уродца, опирающегося на руки и передвигающегося ползком, вспомнила его кривую шею и перекошенное лицо, вспомнила глаза на выкате и уродливые толстые губы. Возможно, он был героем для Лаайниккена, но для меня, человека, заброшенного сюда против воли, Никко был подонком. Он был для меня ничтожеством, из-за которого погибла моя новорожденная дочка Любовь, которую я успела полюбить так сильно и трепетно, что ни одно чувство к мужчине теперь не сравнится с этой неземной любовью.

Мужчина появился на берегу неожиданно. Пришел и встал лицом к озеру, словно любуясь видом. Сначала я решила, что это Някке, даже хотела окликнуть его, но вовремя остановилась. Он обернулся, и в широкоплечем, статном красавце я едва узнала Никко. Значит, Священное озеро приняло жертву и исцелило его тело. Я прижала ладони к лицу и разрыдалась.

— Оставь нас, Ваармайя. Твоя работа закончена. Теперь я сам разберусь с ней.

— Не верь ей, Хранитель! Гони ее в шею отсюда! – ворчливо заговорила старуха, – она только притворяется слабой, на самом деле сил в ней еще не меряно. Загрызет тебя, наше ясное солнышко, что же мы делать-то будем?

— Я смогу с ней справиться. Уйди! – резко проговорил Никко.

Старуха ушла, то и дело оглядываясь, и Никко сел рядом со мной. Я посмотрела в его обновленное, почти красивое лицо, и внутри снова забурлила ненависть.

— Будешь сначала насиловать, или сразу убьешь? – спросила я, дерзко вскинув подбородок.

Никко усмехнулся.

— Зачем ты так? Я ведь тебя любил, Дана. И я не собираюсь тебя убивать. Я не желаю тебе зла.

Я опустила голову и сглотнула комок, стоящий в горле. Мне был горько слышать это.

— Я тебе не верю. Иначе почему же ты допустил все это? Почему позволил погубить невинного ребенка? – закричала я.

— Я так много вытерпел от тебя, что любовь как будто закончилась, – задумчиво ответил он.

— Смотрю, хорошо тебе сейчас – на своих ногах ходишь. Силы, наверное, тоже прибавилось! Ну так убивай меня! Чего ты ждешь? – проговорила я сквозь слезы.

Никко погладил меня по голове, вытер ладонями мое мокрое от слез лицо.

— Хочу, чтобы ты знала. На острове Соединения между нами ничего не было. Я бы никогда не смог сделать ничего подобного с тобой. Это противоестественно.