Книга Райская обитель, страница 39 – Екатерина Шитова

Серафима, видя моё состояние, подошла ко мне и протянула мне на ладони увядший голубой цветок.

— Съешь, Филипп, тебе станет легче! – спокойно сказала она.

Я взял счастливицу, бросил на пол и стал яростно топтать её ногами, выкрикивая на весь дом проклятия. А потом я почувствовал, как сзади на мою голову обрушился мощный удар. В глазах потемнело, и я без чувств рухнул на пол.

* * *

— Пойми, Филипп, так будет лучше для тебя. Я всегда буду рядом. Серафима тоже будет рядом. Ты будешь счастлив в Райской обители, ведь мы каждый день открываем душу лишь одному – счастью!

Я растерянно смотрел в улыбающееся лицо Рудольфа, который сидел рядом на постели и придерживал на моей голове грелку со льдом. Голова была тяжелой, руки и ноги – неподъемными. Неужели счастливица снова сковала мое тело?

— Почему ты помог моей матери сбежать из обители? – спросил я, едва ворочая тяжелым языком.

Рудольф, не ожидая такого вопроса, несколько секунд молчал, собираясь с мыслями. А потом он встал и, отвернувшись к окну, произнес:

— Потому что я был отцом ее ребенка.

Мне показалось, что меня снова ударили по голове, таким шоком стали для меня слова Рудольфа. А он, не обращая внимания на мою реакцию, спокойно продолжал:

— Да, Филипп, я твой отец… Я не прошу у тебя прощения за то, что не принимал участия в твоей жизни, у меня совершенно другие ценности и интересы. Но я хочу, чтобы ты знал, что ты для меня – особенный. Сын. Поэтому я хочу оставить тебе свое состояние.

Меня словно окатило ледяной водой. Рудольф мой отец? Отец! Что-то перевернулось в душе в этот миг – что-то темное лопнуло и разлилось внутри меня. Я так часто мечтал в детстве о том, чтобы у меня был отец! А ведь, оказывается, он существовал все это время. Просто он был еще более ненормальным, чем моя мать. И если моя бедная мать сошла с ума от ужаса, который она пережила в обители, то отец… Отец был тем сумасшедшим, который весь этот ужас там устроил.

— Я не останусь в обители. Это мое последнее слово, – процедил я сквозь сжатые зубы, – мне безразлично наше с тобой родство. Да я и не верю в него! И деньги твои мне не нужны.

— Это твое окончательное решение, Филипп? – спокойно и доброжелательно спросил Рудольф.

— Да, – ответил я, чувствуя, как дрожит от злости мой неестественно звучащий голос.

Я хотел встать, но не смог, – мое тело как будто прилипло к постели, это все счастливица, съеденная за обедом. Я был в ловушке, из которой мне уже, наверное, не выбраться. От этого ощущения закружилась голова, а к горлу подступила тошнота.

— Отпусти меня, и обещаю, я ничего никому не расскажу о том, что видел, – попросил я.

— Ты очень похож на свою мать – ты тоже так и не смог привыкнуть к Райской обители. А жаль, – произнёс Рудольф, – что ж, прощай, Филипп. Уходи… Если, конечно, сможешь уйти.

Эту фразу я уже слышал в обители от Власы. Ничего хорошего она в себе не несла. Это снова угроза? Намек на то, что живым мне отсюда не уйти?

Но Рудольф не тронул меня. Он поднялся, бросил на меня прощальный взгляд и вышел из комнаты. Когда дверь за ним закрылась, я посмотрел на Серафиму. Она стояла в углу, а когда вышла на свет, я изменился в лице. Её пристальный взгляд был полон тьмы и ненависти. Это было так необычно, что поначалу я даже подумал, что это вовсе не Серафима, а какая-то другая, незнакомая женщина.