Онлайн книга «Жабья царевна»
|
* * * Когда первый пыл страсти поутих, Игната стала злить холодность жены. Однажды, захмелев от выпитой чарки пива, он пожаловался двоюродному брату. — Я к ней и так, и эдак! А ей все не то! Лежит рядом, точно бревно бездушное, глазищи свои пучит. А губы так кривит, будто я ей не муж, а насильник какой… Брат, который был женат уже добрый десяток лет, усмехнулся от такого откровения, пригладил усы. — А чего ты ждешь, Игнатка? Она у тебя домоседка, едва из-под мамкиной юбки вышла, ничего не знает, ничего не умеет. Обожди, пообвыкнется. Или ты хочешь, чтоб она тебе уже опытная в таких делах досталась? — Да ну тебя! Скажешь тоже! – махнул рукой Игнат. — Ну и не жалуйся тогда. Дай бабенке своей время. Молодая она еще, пугливая. Он плеснул новоиспеченному мужу ещё пива и бросил на блюдце две редьки. Несколько месяцев после того разговора Игнат и вправду терпеливо ждал, старался быть ласковым с Василисой, но время шло, а ее отношение к нему не менялось. Однажды он не выдержал и спросил: — Ты не любишь меня? Зачем тогда матери своей о любви соврала? Зачем замуж за меня согласилась пойти? Голос Игната прозвучал непривычно и зло. Василиса, сидя к нему спиной, укололась иглой, алая капля крови капнула на белую скатерть, которую она вышивала вот уже несколько недель. — Игнат, муж, ты чего такое говоришь? – тихо спросила она, не оборачиваясь. Она знала, что, стоит только Игнату сейчас взглянуть в ее глаза, и он тут же все поймет. Но Игнат не собирался смотреть на жену, он стоял, уставившись в стенку. — Я люблю тебя, – неуверенно выговорила Василиса. — Раз любишь, чего по ночам не даешься? Чего не обнимаешь, не целуешь меня? Чего вынуждаешь силой брать то, что мне по божьему завету и по твоему собственному согласию принадлежит? Василиса пожала плечами и, наконец, повернулась к мужу. — Нрав у меня такой. Такая уж я есть, не особо пылкая. Больше спокойная да серьезная. Чуть что, скромничаю сильно, всего стесняюсь, лишнего слова сказать не могу. Ты меня прости, Игнат, я не нарочно, я постараюсь быть посмелее… Слова ее звучали странно – медленно и с придыханием, будто она выговаривала их через силу. Эта речь, и вправду, давалась ей с трудом. Бледные щеки молодой женщины вспыхнули алым румянцем, глаза увлажнились слезами и стали темно-синими. Совсем застыдившись, Василиса отвернулась, опустила голову, и на скатерть капнули две крупные слезы. Игнату стало не по себе – как будто он только что без всякой причины отругал невинного ребенка. Он любил жену, но тот образ, который он создал в своей голове, когда она была для него далекой и недоступной, совсем не был похож на ту бесчувственную женщину, которая жила с ним сейчас. По хозяйству она хлопотала исправно, в их доме всегда было намыто и начищено, тепло и уютно, но что касается любовных дел и взаимоотношений, тут все было плохо. — Не хорошо мне с тобой. Холодная ты, Василиса, – сказал Игнат, после чего ушел в спальню и лег на постель. Василиса вздохнула с облегчением. Ушел и ладно. * * * Игнат старался, это видели все. Он баловал молодую жену, пытаясь завоевать ее благосклонность. На базарах и ярмарках скупал ей бусы и цветные платки, задаривал имбирными пряниками и сдобными калачами, заказывал ей лучшие отрезы на платья, а однажды привез из города с красных торгов диковинный фрукт, называемый ананасом. Вся деревня приходила к дому Игната посмотреть на эту невидаль, и Василиса каждому отрезала по кусочку твердого, непонятного на вкус то ли фрукта, то ли овоща. |