Книга Жабья царевна, страница 77 – Екатерина Шитова

* * *

Неждана сидела на берегу Зеленого озера. Облаченная все в то же нарядное одеяние и расшитый камнями кокошник, она была прекрасна. Стройный стан, пышные черные волосы, белое лицо с идеально гладкой кожей, голубые глаза и алые губы – Жабья царевна во всей своей красе. Закатное солнце окутывало ее с ног до головы нежным, золотым сиянием, камни на кокошнике сверкали, и эти цветные отблески падали на траву и на озерную гладь. Лицо Нежданы было спокойным, но в глазах стояла тоска. Василиса и ее муженек были уничтожены, больше нет смысла завидовать их счастью – оба они заперты в пещере, из которой есть лишь один выход – на дно озера. Они сгниют в пещере, и скоро от них останутся лишь голые кости.

Думая об этом, Неждана сжала губы так, что они превратились в тонкую полоску. Но, что странно, мысль о гибели Василисы не приносила ей счастья. Наоборот, Неждана еще больше злилась.

Позади зашуршали кусты – это ее тетушка, озерная нежить, шла к берегу тяжелой поступью. Она выходила на берег каждый вечер, садилась на высокий обрыв и сидела так до самого рассвета, уставившись пустыми, выпученными глазами на темную водную гладь. Вот и теперь нежить плелась, тяжело переставляя длинные ноги. Мощное, скрюченное тело раскачивалось, переваливаясь из стороны в сторону, на лице и животе болтались безобразные складки, сплошь покрытой слизью, наростами и бородавками. Голая грудь нежити свисала почти до колен, за спиной торчал безобразный горб. Длинные руки с перепончатыми пальцами волочились по земле, зеленые волосы спутанными лохмами торчали во все стороны, наполовину прикрывая жабье лицо. Нежить остановилась возле травяного гнезда, в котором спала девочка. Длинные руки потянулись к беззащитному ребенку, и Неждана прикрикнула на нее, не оборачиваясь:

— Не трожь, тетушка! Я сама.

Нежить пожамкала толстыми губами, покрытыми липкой слизью, и уселась на землю рядом с Нежданой. Девушка положила голову ей на плечо, и так сидели они, глядя на Зеленое озеро, поверхность которого темнела все сильнее, лишь у берега еще отражались в воде оранжевые всполохи гаснущего солнца.

А потом Неждана поднялась, отряхнула подол своего нарядного сарафана и подошла к ребенку. Девочка как раз проснулась и потянула ручки к свисающим над гнездом травинкам. Поймать тонкие стебельки не получалось, и она, играя с ними, улыбалась и от нетерпения била ножками. Увидев Неждану, она сначала замерла, рассматривая яркий кокошник, но потом улыбнулась, приняв ее за мать, потянулась к ней. Неждана взяла Уленьку на руки и улыбнулась, вот только улыбка вышла холодной. Девочка уткнулась личиком ей в грудь, ожидая, что мать сейчас накормит ее, сильно проголодавшуюся. Но “мама” пахла вовсе не молоком, а трупной сладостью и озерной водой. Девочка захныкала, и Неждана, крепко обхватив ее тельце, стала спускаться вниз по крутому берегу – туда, где с ласковым шелестом плескалась о берег вода. Нежить по-прежнему сидела на берегу и жамкала склизскими губами, утробно квакая время от времени.

Неждана зашла в воду, нарядное платье намокло, поплыло следом за ней по воде темным пятном. Она скинула с девочки пеленку и распашонку, Уленька, почувствовав озерную прохладу, сморщилась и расплакалась. Тонкий голосок разнесся далеко по водной глади, над которой уже повисла туманная дымка. Неждана остановилась, погладила девочку по мягким темным волосам.