Книга Черная рябь, страница 135 – Екатерина Шитова

Игнат принялся ходить туда-сюда, точно так, как ходил до прихода Иринушки. Только теперь он уже не ждал жену, а думал, что делать. Лицо его пылало от гнева, кулаки сжались и уже больше не разжимались.

— Да не может этого быть! Наверняка ошибка! – воскликнул он.

Иринушка фыркнула, лицо её недовольно вытянулось.

— Какая ошибка? Ты, что же, с ней как с женой не жил? – строго спросила она.

— Ну жил! – недовольно пробубнил он.

— И какая тогда может быть ошибка, если жена твоя от тебя понесла?

Иринушка схватила зятя за руку и повела за собой.

— Пошли, своими глазами увидишь и успокоишься! Василисушке теперь не сомнения, а поддержка нужна.

Игнат плёлся за тёщей с таким видом, будто она вела его на заклание – сгорбившись, понурившись, едва переставляя ноги. Перед глазами его стояла обнажённая, желанная Василиса, в голове звучали её последние слова: «Через неделю буду ждать тебя на этом самом месте. Придёшь – будешь счастлив со мной до конца своих дней. Ну а если не придёшь, то больше никогда меня не увидишь…» И чем ближе они подходили к дому лекарки Настасьи, тем громче эти слова звучали внутри него и в конце концов и вовсе превратились в удары невидимого молота.

Иринушка между тем завела Игната в дом, и он, не слыша ничего из того, что твердили ему обе женщины, отыскал глазами Василису, лежащую на лавке, и тут же направился к ней. Она лежала с закрытыми глазами, и кожа её казалась белой и восковой, будто она была мёртвая. Игнат наклонился, чтобы послушать, дышит ли она, и тут Василиса открыла глаза, да так резко и неожиданно, что мужчина вздрогнул, отпрянул от неё.

— Игнат… – слабо выдохнула она и прижала руки к животу. – У нас с тобой ребёночек скоро родится!

Игнат шёл сюда с твёрдым намерением разоблачить враньё, но теперь, глядя на округлившийся живот жены, он понял, что она не врёт. В чреве Василисы и вправду росло дитя. Под широкими юбками этого было не видно, но теперь, когда на ней была лишь тонкая рубашка, он явно видел эту ранимую, беззащитную женскую округлость. Всё разом оборвалось у Игната внутри – все мечты, надежды, вспыхнувшие на стороне чувства, – всё полетело вниз, разбилось вдребезги.

А потом Василиса взяла его руку и приложила к своему животу, и Игнату почудилось, что там, внутри тёмной утробы, кто-то пошевелился. Говорят, отцы не умеют любить детей так, как любят их матери. Это не так. Отцы любят их не меньше, а иногда и больше, просто редко говорят о своих чувствах. Сердце большого и сильного мужчины дрогнуло и затрепетало, едва он почувствовал шевеления маленьких ручек и ножек, глаза наполнились слезами. Он уже любил своё родное дитя, он уже хотел уберечь его от всех бед и напастей. Это был его ребёнок, его кровь, его частица, его продолжение в этом мире. Слёзы покатились по щекам, и Игнат, устыдившись своих чувств, отдёрнул руку от живота Василисы, отвернулся и вытер лицо ладонью.

— Чего раньше не сказала? – нарочито недовольным тоном проговорил он и, не дав жене ответить, продолжил: – Меньше надо тяжёлые вёдра таскать! Надсадилась, и вот, чуть выкидыш не случился! С этого дня будешь в постели лежать, я сам всю работу по дому буду делать.

— Вот и правильно, Игнатка! – хлопнув в ладоши, проговорила Иринушка, стоящая за его спиной. – Дай Василисушке отлежаться, позаботься о ней, а то у меня на душе неспокойно!