Книга Черная рябь, страница 144 – Екатерина Шитова

— Знамо дело, Игнатка, у Зелёного озерца самая настоящая нежить живёт! Тело-то у неё человечье, а сама она что жаба – кожа зелёная да сплошь пупырчатая. Ты туда не ходи! А не то утащит тебя за собой нежить, погубит! Нечего тебе там делать.

У Игната от этих слов голова пошла кругом. Он пошатнулся, но вовремя схватился за низенький забор, чтоб не упасть. Получается, соврала ему Василиса о тётушке? Нежить её вырастила? И вправду, кто из людей может выжить в таком проклятом месте, куда и люди-то не ходят? Мысли, сомнения и бесконечные вопросы терзали Игната. И тогда он решился идти к Зелёному озеру и проверить, убедиться своими глазами, что никакой избушки там нет, что Василиса обманула его.

— Будь что будет! – так сказал он себе.

Василиса видела, что Игнат сам не свой. За зиму он до того иссох и похудел, что вся одежда теперь висела на нём мешком. Свекровь, приходя к ним домой, каждый раз упрекала Василису в том, что она не следит, не заботится о муже.

— Всё с дитём, да с дитём! Мужик у тебя как жердь стал, его же ветром скоро сдует! – недовольно выговаривала она.

— У меня еда всегда приготовлена, мама! – пыталась оправдаться Василиса, показывая рукой на полный горшок каши или похлёбки.

Но свекровь не унималась.

— Тогда, значит, нехорошо ему с тобой. Может, ругаешься много или как жена мужа не привечаешь! – говорила она и косилась в сторону их супружеской постели.

Василисе очень хотелось съязвить в ответ, но она молчала, закусив губу. Старших надо уважать, родителей надо почитать. Это святое, нерушимое правило, которое внушается всем детям с рождения! Поэтому Василиса глотала обидные слова свекрови, как горькую настойку, и молчала.

Ей тоже было плохо, на душе кошки скребли. Качая среди ночи маленькую Уленьку, Василиса смотрела в окно, и ей казалось, что из темноты на неё тоже кто-то смотрит. Тогда она крепче прижимала к себе дочь и отходила подальше от окна, чтобы не слышать, как в траве квакают первые проснувшиеся после зимы лягушки. Василиса чувствовала, что скоро случится то, что навсегда всё изменит. Это ощущение наполняло каждый её день тревожным ожиданием.

С Игнатом они почти не говорили. Рождённое дитя вновь склеило их семью, соединило накрепко, но новые трещины появлялись снова и снова. Сложно сохранить в доме тепло, когда сердца не горят любовью. Ни одна печь, даже самая жаркая, в этом случае не спасёт.

В один из солнечных дней Игнат, поцеловав дочку в тёплую, пахнущую молоком макушку, вышел из дома и направился к лесу. Василиса не остановила его, не бросилась следом, даже не окликнула. Она знала, куда отправился муж и нутром чуяла, что он больше к ней не вернётся…

В лесу Игната вдруг ни с того ни с сего накрыл страх. Весеннее солнце почти не пробивалось к земле, путалось в ветвях сосен и елей и лишь иногда дразнило тонкими лучиками, больно слепящими глаза. Заросли вокруг издавали странные, пугающие звуки и шорохи, будто кто-то крался следом за Игнатом, тихонько шепча и прячась по кустам. Один раз он даже остановился и крикнул, озираясь по сторонам:

— Эй! Есть здесь кто? Ау!

— Ау… Ау… – отозвалось эхо с разных сторон.

На мгновение лес затих, даже пение птиц смолкло. Густая, гнетущая тишина окутала всё вокруг, и мужчине почудилось, что между деревьями кто-то стоит: высокий, тощий, с пупырчатой кожей и человечьим лицом.