Книга Черная рябь, страница 174 – Екатерина Шитова

— Иди, батя, поешь пирогов, пока не остыли! – позвала она.

Василий подошёл к дочери, поцеловал её в макушку и сел на лавку. Взяв из корзинки пирог, он откусил его и прикрыл глаза от удовольствия.

— Ох и вкусны, Василиска! – проговорил он. – Спасибо, не забываешь старика, заботишься!

— Мне несложно, – улыбнувшись, ответила Василиса, собирая грязные чашки в таз.

Пока отец ел, она перемыла посуду и подмела полы, гоняя недовольного кота, а вместе с ним и Коленьку с места на место.

— В субботу пойду на реку стирать, заберу и твоё бельё, постираю заодно, – крикнула она из сеней.

Когда все дела были переделаны, Василиса села на лавку, глядя, как отец строгает небольшую деревяшку.

— Дед мне обещал лодку сделать! Ты стираться пойдёшь, меня с собою возьми – буду лодку по воде пускать!

— Смотри, как бы не уплыла твоя лодка! Ты не мамка, с жабами не жил, плавать-то, небось, не умеешь! – хрипло засмеялся Василий.

— А что, моя мама с жабами жила? – округлив глаза не то от удивления, не то от страха спросил мальчишка.

— Дед шутит, не слушай его, Коленька! – сказала Василиса, строго взглянув на отца. – Ступай-ка лучше погладь ещё Кузьку.

Мальчик тут же переключил внимание на кота и снова упал на колени, протяжно замяукав.

Василиса снова посмотрела на отца. За последние годы он сильно постарел – волосы и борода его стали седыми и редкими, глаза потускнели, лицо покрылось глубокими морщинами.

Тогда, десять лет назад, когда Василиса с Игнатом вернулись из леса, неся на руках едва живую Уленьку, она не рассказала отцу, как погибла Иринушка, так как знала, что он тотчас пойдёт к Зелёному озеру, откуда точно не сможет вернуться. Потерять ещё и отца Василиса не могла, поэтому она соврала, что не видела мать и не знает, куда та делась.

Василий долго горевал, искал жену – сначала с деревенскими мужиками, а потом один. Когда надежды найти её не осталось, он заперся в своём доме и целый год не выходил и никого к себе не впускал – беспробудно пил. Василиса пыталась с ним поговорить, утешить, даже звала его жить к ним с Игнатом, но всё было без толку. Василий никого не слушал, никого не хотел видеть. Он оплакивал жену и жалел себя. Всё остальное ему опротивело.

Но шли дни, боль постепенно притупилась, мужчина привык к одиночеству. Василиса стала приходить к отцу почти каждый день, убирала дом, стирала и штопала вещи, готовила свежую еду. А пока дочь хлопотала, по дому бегала его маленькая внучка Уленька. Малые дети способны чудесным образом исцелять скорбь. В них полно жизни и радости, они щедро делятся ими с каждым, кто нуждается.

Василий стал больше времени проводить с внучкой, а потом родился и внук, Коленька. Хлопот и забот в семье прибавилось, но прибавилось и радости. Теперь Игнат с Василисой почти не вспоминали, через что им пришлось пройти десять лет назад, а если и вспоминали, то не говорили друг другу об этом, чтоб не тревожить лишний раз. А вот Василий вспоминал свою потерянную жену почти каждый день и часто говорил о ней. Вот и теперь он, убедившись, что Коленька их не слушает, перегнулся через стол к дочери и сказал:

— Опять мать ко мне приходила.

Василиса не удивилась, лишь строго взглянула на отца и прошептала в ответ:

— Ну что ты, батя? Наверное, привиделось тебе снова. Ночь – такое время, чего только не почудится! Главное – не верить этим видениям, гнать их от себя подальше.