Книга Черная рябь, страница 44 – Екатерина Шитова

* * *

Когда она очнулась от забытья, глаза её были мокрыми от слёз. Ведьма сидела рядом, она выглядела усталой и измученной. Матрёна закрыла лицо руками и прошептала:

— Зачем ты показала мне его? Зачем ты это сделала?

— Ты должна была увидеть своё дитя прежде, чем окончательно решишься избавиться от него, – ответила старуха.

Матрёна вскочила с лавки и принялась бегать туда-сюда по тесной избушке, вцепившись пальцами в волосы.

— Я просила помочь мне! Просто помочь мне избавиться от нежеланного ребёнка! От этого маленького пиявца, что сидит внутри меня и тянет все соки! Зачем ты мне его показала? Зачем ты всё это мне показала?

Лицо Матрёны покраснело, голос то и дело срывался на визг. Ей было очень больно, казалось, что внутренности рвутся на части. Она ненавидела ребёнка, которого носила внутри вот уже несколько месяцев, но ещё больше в эту минуту она ненавидела себя за слабость, которая проявилась в её душе в тот момент, когда она увидела крохотные ручки и ножки живого человека, который может появиться на свет, если только она пожалеет его.

— Зачем? Зачем? – повторяла она, всхлипывая.

— А затем, – наконец ответила Упыриха, – что это не пиявец, не чудовище, не зло. Это просто безвинное дитя.

— Безвинное? – задохнувшись от возмущения, прохрипела Матрёна.

— Безвинное, – подтвердила старуха.

Она помолчала, наблюдая, как Матрёна без сил рухнула на лавку и обхватила голову руками. А потом тихо заговорила:

— Я стара, мне уже сложно пользоваться своими силами, они пожирают меня изнутри. Но ради тебя я позабыла о своей немощи. Мне хотелось, чтобы ты увидела своими глазами. Как бы ни были грешны родители, дети рождаются на свет без их грехов. Они приходят в этот мир чистыми, полными любви. Так скажи же, готова ли ты уничтожить эту любовь?

Матрёна подняла голову, взгляд её был полон злобы и решимости.

— Да! – упрямо ответила она. – Я готова. И это мой окончательный ответ.

Старуха сжала губы, кивнула, потом, держась за спину, подошла к печи и сорвала с неё насколько пучков трав. Склонившись над маленькими, аккуратными веничками, ведьма начала шептать на них свои заклятья, любовно поглаживая кончики трав. Потом она взяла ступку, растолкла в ней травы, щедро плеснула к ним дурно пахнущего чёрного масла и полученную травяную смесь переложила в чашку. Протянув чашку Матрёне, старуха проговорила:

— Намазывай этой мазью живот. Да изо всех сил втирай! Жечь будет сильно, терпи. Как натрёшься, лежи и жди, мазь сквозь кожу внутрь проникнуть должна. Да не только живот, ещё промеж ног намажь, тогда уж точно ребёнок мёртвым из тебя выйдет…

— Я его буду рожать? – удивлённо спросила Матрёна.

Упыриха зло взглянула на неё.

— Конечно! А ты как думала? Что он внутри тебя возьмёт да и рассосётся?

Матрёна легла на лавку, стыдливо задрала платье и уже приготовилась мазать горько пахнущей мазью живот, как вдруг увидела, что Упыриха, накинув на себя тулуп, выходит из избушки. Сердце у Матрёны ушло в пятки.

— А ты? Ты разве мне не поможешь? – испуганным голосом окликнула она старуху. – Как же я одна-то?

Упыриха остановилась в проёме, запуская внутрь через открытую дверь клубы морозного воздуха.

— Даже пальцем не пошевелю, чтоб помочь, – ответила она, – раз ты расхрабрилась живое дитя погубить, то и чёрную работу сама выполнишь. Как выйдет мёртвое дитя из тебя, ты его возьми и в печь брось. Справишься!