Книга Черная рябь, страница 79 – Екатерина Шитова

— Можешь убить его? Со свету изжить? – прошептала Матрёна.

Она удивлённо выпучила глаза, вцепилась в руки старухи, словно та убегала от неё.

— Почему ты раньше об этом молчала?

Матрёну переполнило негодование. Всё это время, пока она мучилась, старая ведьма знала способ, как одолеть Кощея, но ни словом не обмолвилась о нём Матрёне! Да разве так можно?

— Вряд ли ты на это согласишься… – сказала Упыриха.

Она взглянула на Матрёну недобрым, потемневшим взглядом, и у Матрёны всё внутри оборвалось и полетело вниз, по телу побежали мурашки.

— Нет, ты точно не пойдёшь на это! Не решишься! Забудь лучше, что я тебе сказала, – проговорила старуха.

Она поднялась с лавки и, кряхтя и вздыхая, пошла в свой угол, заваленный старым тряпьём.

У Матрёны вновь возникло ощущение, что на плечи ей лёг огромный камень. Ей стало страшно, даже жутко. Но она сжала кулаки и подошла к Упырихе. Тогда старуха притянула к себе её голову и принялась шептать ей что-то на ухо. Чем дольше она шептала, тем темнее становилось лицо Матрёны.

— Ну? – спросила её ведьма немного погодя. – Согласна? Или испугаешься?

Матрёна отвернулась, закрыла глаза и ничего не ответила старухе…

Матрёна задумчиво бродила по зимнему лесу. Мальчишки утром играли в снежки и протоптали множество тропок вокруг избушки. Матрёна сворачивала то на одну, то на другую тропку, ходила и ходила, пытаясь собраться с мыслями. Она не следила за тем, куда идёт, и не боялась заблудиться, ведь она уже выучила эти места, знала их наизусть, как свои пять пальцев. Но внезапно пошёл сильный снег и запорошил мальчишечьи тропки. Матрёна пыталась найти дорогу к избушке Упырихи, но не могла – кругом возвышался лес, и лес этот был ей незнаком. Она зашла слишком далеко и заблудилась.

Когда Матрёна вновь почувствовала на себе тяжёлый, пристальный взгляд, она уже даже не удивилась. Остановившись, она взглянула в глаза Кощею. Он стоял между деревьями, сжимая меховую шапку в руке. На его лысую голову падал снег и таял, превращаясь в маленькие капли воды, они стекали по лицу и были похожи на слёзы. Но её мучитель не умел плакать, ему были чужды страдания. Он напоминал огромного, безжалостного коршуна, высматривающего свою добычу. Вот-вот, и он вновь нападёт на Матрёну, разорвёт на части.

— Кощей! Проклятый! Сгинь! – закричала Матрёна.

Она развернулась и, путаясь в подоле платья, бросилась бежать прочь.

— Скоро ты мне покоришься, Матрёна. Скоро станешь моею женой.

Слова эти прозвучали в голове Матрёны. Она обернулась и увидела, что Яков Афанасьич не преследует её, он стоит на том же самом месте.

— Не бывать этому! – завопила она на бегу. – Я не стану твоей женой! Лучше умру!

Кощей вдруг начал увеличиваться в размерах, расти, вот он уже стал выше самых высоких елей. Его огромная тёмная фигура нависла над лесом. Куда бы ни побежала Матрёна, он везде её видел, отовсюду мог достать. Не было ей ни укрытия, ни спасенья от него. Когда за ней, ломая деревья и кусты, потянулась его огромная рука, она упала на снег и закричала, зажмурившись, а потом…

Проснулась.

Матрёна проснулась вся в поту, и какое-то время её бил озноб. В избушке было темно, за окном плыла тихая, морозная, зимняя ночь. Проверив сыновей и посильнее укутав их в одеяла, Матрёна снова легла, но уснуть не получалось. Накинув на плечи шаль, Матрёна подошла к Упырихе и осторожно села рядом с ней. Старуха громко храпела, широко разевая беззубый рот.