Онлайн книга «Отвергнутая»
|
Она замерла, склонившись к самой воде. А потом медленно повернула голову к берегу, увидела мужа и уже хотела бежать, но Алексей закричал: — Стой! Выслушай! Я из-за сына пришёл! Прасковья замерла, услышав это, но в лицо мужу смотреть не решалась. — Феденька по тебе скучает, Прасковья. Плачет. Просит, чтобы ты домой вернулась. Подарок я тебе от него принёс. Алексей вынул из-за пазухи камушек, он сверкнул в его пальцах зеленоватым блеском, и Прасковья открыла рот от изумления. Она узнала этот камушек. Феденька нашёл его когда-то на дороге и посчитал драгоценным. Он не расставался с ним даже ночью – клал под подушку перед сном. Камушек этот был любимой игрушкой Феденьки. И вот теперь Алексей говорит, что мальчик решил подарить свою драгоценность ей, Прасковье. Неужели сын и вправду скучает по ней, любит её? Тягучая материнская тоска накрыла Прасковью с головой. Хитрость Алексея сработала. Он знал, что к нему Прасковья не вернётся, но просьбе сына не откажет. Поэтому он выкрал камушек у Феденьки, пообещав спящему сыну вернуть и его, и сбежавшую мамку обратно. — Пойдём домой, Прасковья, – проговорил Алексей и медленно пошёл в сторону Прасковьи. Она смотрела на него загнанными, полными слёз глазами и молчала. — Обещаю, я не повезу тебя в монастырь. Не повезу, клянусь! Как-нибудь будем вместе бороться с твоими припадками. Верь мне, – прошептал Алексей. Подойдя к жене, он осторожно взял её за руки, притянул к себе и крепко обнял. Прасковья была похожа на бродяжку: грязная, лохматая, худая. В эту минуту Алексей не знал, что он чувствует к этой женщине: всё ещё любовь или одну только жалость. Если бы знать заранее, что дурманящие чувства, которые кружат нам голову в молодости, вовсе не вечны… — Пойдём домой, Прасковья, – повторил Алексей. И Прасковья послушно пошла следом за мужем, крепко сжимая в кулаке маленький зелёный камень. * * * Под конец зимы от сердечной болезни умер отец Алексея. После похорон Акулина заболела и слегла, и Прасковья наконец смогла стать хозяйкой в доме и настоящей матерью своему сыну. Теперь она в одиночку управлялась и с материнскими обязанностями, и с большим хозяйством, доставшимся им с Алексеем от свёкров. Ей это было не в тягость, ведь никто не придирался к ней и не делал несправедливых замечаний. Припадки Прасковьи больше не повторялись, и вся она как будто расцвела – плечи распрямились, тело пополнело, щёки налились румянцем. С Феденькой они наконец сблизились. Поначалу мальчик плакал и рвался к бабушке, но, убедившись, что та только лежит и больше не может нежить и нянчить его, как раньше, стал прижиматься в поисках ласки к матери. Прасковью до слёз трогали крепкие детские объятия. Она впадала в жуткую панику, когда Феденька плакал или расстраивался. Но постепенно она привыкла ко всему, и на душе у неё поселилось такое спокойствие, какого она никогда не знала. Сердце Прасковьи в те дни было полно любви. Единственный человек, на которого этой любви по-прежнему не хватало, был Алексей. Она всё так же отворачивалась от него по ночам, отвергала все попытки мужа сблизиться. — Ты не любишь меня, что ли? – как-то ночью спросил её Алексей. Прасковья повернулась к нему, и лицо её было грустным и растерянным. — Наверное, нет, – честно ответила она. |