Книга Отвергнутая, страница 61 – Екатерина Шитова

* * *

Спустя несколько лет, в течение которых лета и зимы сменяли друг друга точно так же, как трудные дни сменяются счастливыми, Ванька построил для Прасковьи добротный, просторный дом. Он располагался в лесу, в красивейшем месте – на берегу небольшого, живописного озера. У «немого дурачка», оказывается, был талант повсюду находить красоту.

И вскоре в большом лесном доме, помимо Ваньки, Прасковьи и Весны, один за другим, появились ещё четверо детей. Дом наполнился смехом и топотом детских ножек. Ванька был заботливым и добрым отцом, хоть и немым. Дети без труда понимали язык его взглядов и жестов.

Прасковья к людям не рвалась, она была вполне счастлива здесь, в лесу, в окружении своей семьи. День за днём она всё сильнее влюблялась в своего сильного, выносливого и надёжного мужа. После стольких родов Прасковья располнела, похорошела, её круглое лицо теперь почти всегда украшала спокойная улыбка. Она редко вспоминала о прежней жизни, но иногда всё же ходила в деревню, чтобы навестить могилку матери, которая умерла, не вынеся разлуки с дочерью, и посмотреть издали на Феденьку, своего первенца, который о ней уже и не помнил.

Освободившись от беса, мучившего её несколько долгих лет, Прасковья как будто заново родилась. Она почувствовала несказанную душевную лёгкость, к ней вернулся её весёлый нрав. А главное, Прасковья поняла, что наконец-то может быть по-настоящему счастливой.

Любой человек идёт по жизни к единственной цели – к счастью. Порой путь к нему долог, сложен и тернист. Порой люди принимают за счастье нечто другое – чуждое, навязанное по ошибке кем-то. Порой бед и испытаний на пути к заветной цели столько, что, кажется, счастья и вовсе не существует. А порой счастье случается по незнанию – так, как получилось у Прасковьи. Узнай она о Ванькином поступке, смогла бы ли она стать счастливой и полюбить его всем сердцем? Кто знает…

Но это была бы уже совсем другая история.

Маруся встала на цыпочки, ухватилась рукой за резной наличник и постучала в окно.

— Василинка, выходи! Парни уже на гармонях играют! Бежим скорее, а то всех нормальных женихов разберут! И останутся тогда нам с тобой кривой Савелий да хромой Алексашка.

В окне тут же показалась пышная рыжая шевелюра и сплошь усыпанное яркими веснушками лицо. Девушка радостно улыбнулась и прокричала подруге, стоящей под окном:

— Бегу, Маруська, бегу!

Выбежав на крыльцо спустя несколько минут, девушка покружилась, хвастаясь новым, алым в белый горох, платьем, и звонко рассмеялась. Маруся сначала удивлённо округлила глаза, а потом завистливо вздохнула.

— Чудо, как хорошо, Василина! – сказала она, не в силах отвести взгляда от подруги. – Откуда такое?

— Отец отрез с ярмарки привёз. Я всю ночь глаз не сомкнула, шила, – нежным голоском проворковала Василина.

— Счастливая ты! Балует тебя папаша. А мой всё только бражку пьёт, – снова грустно вздохнула Маруся.

Василина быстро спустилась с крыльца, взяла подругу под руку и прошептала ей на ухо, не обращая внимания на её горестные вздохи:

— Теперь-то Проша точно будет моим, Маруська.

— Так Проша без пяти минут муж Шурки! – воскликнула Маруся.

— Но не муж же ещё! – возмутилась Василина. – Уж я заставлю его забыть эту противную Шурку, серую мышь!