Книга Лесные ведуньи, страница 98 – Екатерина Шитова

Та обиженно надула губы, но всё же пошла за ведьмой.

Оставшись с Кириллом наедине, я вдруг страшно смутилась. Мне столько всего хотелось сказать ему, когда он был далеко, но сейчас, когда он сидел, прислонившись спиной к стволу старой сосны, на расстоянии вытянутой руки от меня, все слова показались лишними и ненужными. Всё закончилось давно, всё прошло, всё растаяло, как дым. Наши отношения в прошлом.

— Здесь всё очень самобытно и красиво, Анфиса: природа, люди. Эти места насквозь пропитаны мистикой. Неудивительно, что ты вернулась сюда, – сказал Кирилл, нарушив тишину, – ты истинное дитя этих краёв.

Я слушала потрескивание костра, ковыряла веточкой землю и не смотрела на него.

— Это моя родина. На этой земле жили многие поколения моих предков. Мне легко ходить по ней, легко здесь жить и дышать. Я не ищу больше себя, потому что вот она я, – я положила ладони к себе на грудь, а потом продолжила, чувствуя, как на щеках проступает румянец: – У меня есть всё, что нужно для счастья.

— Я рад за тебя. Правда. Вот только так и не понял, почему ты решила мне помочь? – спросил он и положил свою руку на мою ладонь.

— Просто так, – ответила я, стараясь говорить беззаботно. – Почему бы не помочь, если есть такая возможность?

Кирилл улыбнулся и крепко сжал мою руку. А потом он устало закрыл глаза, и я поняла, что его мучает боль.

— Ты обязательно встретишь свою любовь, Анфиса. Именно её тебе не хватает до полного счастья, правда? – спросил он.

— В моей душе и так много любви – к жизни, к природе, к людям. К моему псу Доброму в конце концов! – я улыбнулась. – Так что не переживай.

На самом деле я решила помочь Кириллу, потому что он до сих пор был мне дорог. Я не стала ему рассказывать о том, что, когда я пришла к ведьме просить за него, то в душном мраке старой хижины, я остолбенела от того, что попросила взамен Улита. Я долго думала над её условием. А потом всё же согласилась. Согласилась сама, никто меня не заставлял. Ну и что, что Кирилл никогда не узнает об этом и не оценит моей жертвы? Я вовсе не тщеславна.

В конце концов жизнь теряет смысл, если мы не жалеем слабых, не делаем добрых дел, не совершаем бескорыстных поступков, не идём на подвиги ради любви. Жить – значит отдавать что-то другим, делать добро. Я так считаю…

Условие старой ведьмы было таким: после того как она исцелит Кирилла от недуга и поставит его на ноги, я должна буду забыть о своём прошлом и навсегда остаться в её избушке…

Костёр почти потух, и я засуетилась. Вот-вот вернётся ведьма и разозлится на меня за невнимательность. Я переворошила угли и подложила в костёр сухих веток. Кирилл всё это время внимательно смотрел на меня. Лицо его заметно побледнело, на лбу выступила испарина. Видимо, боль усилилась.

— Мы с Мариной поженимся этим летом, – тяжело переводя дух сказал он, – даже если у Улиты не получится помочь мне. Она хочет стать моей женой, несмотря ни на что. Даже если ей придётся овдоветь через пару месяцев.

— Хорошо… – тихо ответила я и отвернулась.

Глаза защипало от подступающих к горлу слёз. Я втянула в себя воздух, встала и пошла в сторону озера. Когда я писала Кириллу письмо, в котором звала его на Мёртвое озеро, то в глубине души знала, что мне будет больно.