Книга Чародей из Серого замка, страница 15 – Наталья Русинова

— Нет, господин, – ответил войт. – Женушка моя права – Бог нас хранит. Часовню как в деревне нашей поставили, так и не стало в округе кровопивцев да прочей нечисти поганой. В лесу водится всякое, что есть, то есть. Но мы туда и не суемся поодиночке. Сами знаете, супротив толпы мужиков с вилами да рогатинами даже медведь не выстоит, не то что упырь ваш.

«Ох, не видели вы моего упыря, – усмехнулся мысленно Богумил. – Штригой бы этими же вилами обескровленные трупы к забору приколол, как насытился».

— Пока часовенку не поставили, всякое было, – продолжил староста, почесывая реденькую бороденку. – Вы, наверное, удивляетесь, почему я столь молод и нахожусь на такой должности. Старостой был батька мой, но три месяца назад заела его жерлядь на болотах, когда уток брать ходили. Я давно говорил, надо Божье место в деревне иметь, куда с молитвами обратиться можно, оно защиту несет. А сельчане не слушали, насмехались, думали, ворожбой да амулетами защитными перебьемся. Ну и вот… Я, когда напасть эта приключилась, поехал тут же в Чаросвет, поклоны бить преподобному Густаву, чтобы вмешался, да защитил. Он с бургомистром сначала поговорил, потом с людьми. Уж не знаю, что он им сказал, да только часовенка за следующие пару дней была воздвигнута, а меня вместо батюшки на общем сходе и назначили…

И мужик смутился, словно до сих пор не верил, что люди, когда-то поднимавшие его идеи на смех, вдруг решили выбрать мечтательного паренька старостой.

Богумилу не было никакого интереса ни до возраста хозяина дома, где он находился, ни до его папаши. А вот жерлядь, чей вид промышлял испокон веков в больших и грязных городах, изрядно удивила. Что ей делать на болоте? Ее добыча – подгулявшие граждане в канавах да нищие, орудующие в поисках ценностей на отстойниках для мусора. Топкая трясина, заросшая рогозом да осокой, людоедке ни для чего бы не сдалась. Там своей пакости, жаждущей человечинки, с избытком хватает. Кочечники ей, конечно, ничего не сделают, кикиморы – тоже, а вот с анцыбалов, злобных древолюдей, станется выловить тварь, раскрутить ее за хвост и кинуть в сторону города, откуда пришла. И хорошо, если утекет живой.

Колдун поблагодарил радушных хозяев, отцепил с привязи кобылу и поехал назад в город. Но как только деревня скрылась за поворотом, направился к лесу.

У нечистых тварей всех мастей жесткая конкуренция за кормовую базу. Особенно в виде целой деревеньки, где есть и сладкие, вкусно пахнущие младенчики для питания кикимор с болотницами, и красивые парни, годные мавкам и русалкам для любовных утех со смертельным исходом. А уж заневестившихся девиц, не успевших потерять с женихами невинность, ждала бы с распростертыми объятьями половина лесного и водного бестиария, что охотники за нежитью заучивали в Сером замке наизусть. И не дай боги, перепутаешь одного гада с другим. Радагаст неучей ленивых не терпел и хлестал оных плохо гнущимся прутом-указкой по лбу и рукам до крови, прямо перед остальными студиозусами.

Немыслимо, чтобы одни нелюди хозяйничали на землях других. Если городская нечисть, привыкшая к пропахшим испражнениями и дымом трущобам, ринулась в совершенно иную, недружелюбную, а порой и опасную для нее среду обитания, это могло значить лишь одно.

В городе завелась тварь, которую они боятся больше, чем любых болотников и лесовиков, вместе взятых.