Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 166 – Наталья Русинова

— Язык сковать… — кашлял Ингвар сквозь смех. — Сплетницам… А ведь поверила, мать честная, поверила!

— А ты почему не поверил? — усмехнулась некромансерка.

— Я что, совсем недотепа? — изумленно уставился на нее кузнец. — Меня отец сызмальства читать учил. И уж свойства живых и неживых материалов я знаю. Ногу деревянную калеке можно худо-бедно приворожить, когда культя заживет, а металл — ни за что.

Он поднялся с пола, вытащил остывшие топоры из ведра, выплеснул оставшуюся воду на улицу, вновь закрыл дверь и продолжил.

— Тут просто половина деревни неграмотная, бабы особенно, они во что угодно поверят, только ври складно. Да и кузнецы не шибко вперед ушли. Учатся делу на практике, как деды и прадеды заповедали, передавая знания прямо у наковальни или на болоте у печей, где руду добытую плавят. Читать им без надобности. А я, пока в городе жил и учился, все время старался изучать хоть какие-то рукописи по обработке металлов…

И вновь замолчал на середине фразы, будто сам себя одернул.

— Ты клинки на заточку принесла? — перевел он тему.

— Принесла. Но вообще, тут такое дело…

Ниенна помялась для вида и шепнула.

— Мы и впрямь ищем ведьму, совершившую много злодеяний. Есть наметки, указывающие, что она в вашей слободе скрывается. Скажи, ты ничего подозрительного за местными жительницами не замечал?

Тонкое красивое лицо Ингвара осталось невозмутимым. Не дрогнуло, выдавая хоть какие-нибудь чувства. Более того, кузнец и впрямь нахмурился, будто напряженно думал о чем-то.

— Не замечал, — наконец, покачал он головой. — Что в деревне всякая баба приколдовывает, для вас не секрет, я уверен. Но если бы ты меня спросила, чую ли я чего-нибудь эдакое, я бы явственно ответил, что нет. Я немного… умею ощущать чужой дар. Вот в подруге твоей он очень сильный и яростный, полыхающий. В тебе более спокойный и ровный, но странный, словно когда-то крепко надломленное дерево. Работает, но с перебоями, так? Травма или магическое выгорание случилось в недавнем прошлом?

Ниенна так и замерла на месте.

— Как ты это чувствуешь? — ахнула она.

— Отец лекарем был, я же говорил вчера. От него и передалось. В здешних женщинах чародейского дара от силы три капли на ведро. Разве что у нашей соседки Услады чуть побольше, но он специфический, ремесленный. Ей бы поварскому или кондитерскому делу научиться и в городе дело свое открыть, ходила бы в парче да шелке. А так она просто готовит вкусно, нас периодически подкармливает, — и Ингвар невольно улыбнулся.

— А Радмила? Говорят, у вас тут колдун злой обитает в окрестностях, и она на поклон к нему ходила? — продолжала аккуратно гнуть свою линию Ниенна.

— А пес ее знает, может, и ходила. Я ее жизнью больше не интересуюсь, это она все бегает, перед теткой Усладой меня позорит. Как супруг этого не видит — ума не приложу. Раза три уже говорил, чтобы дорогу сюда забыла, нет мне дела до чужих жен. Да бесполезно, хоть кол на голове теши. Но в ней дара нет. Злобы да зависти полно, это да. Я раньше и не замечал особо. А как глаза открылись, так и обомлел. В позапрошлом году Услада котенка из Смежей привезла, ласкового, дурного. Ко всем кидался играть, кто в гости к нам заходил. А Радмила ему хвост каблуком прижала специально, чтобы не полез к ней, юбку шитую когтями не испакостил. Тетка и забрала его, от греха подальше. Так и живет у нее, а к нам ходить боится до сих пор.