Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 204 – Наталья Русинова

— Чтоб ты сдох, Хенрик, — выплюнул с трудом оборотень. — Братцу твоему полоумному я уже горло перегрыз, и ты следом пойдешь…

— Не слушай его, Ингвар! — вскрикнула Ниенна, не дожидаясь реакции кузнеца. Полыхнет еще от ярости на весь лес. — Он болен и голоден, и не ел ничего минимум сутки. Ему едва хватило сил притвориться человеком перед теткой Усладой! Не тронул он Йохана. Иначе ему хозяин бы хвост вполовину укоротил прямо наживую.

Оборотень перевел на девушку взгляд, и злоба в его взгляде на миг сменилась отчаянием.

— Предала меня, — почти провыл он, судорожно дергая нижней челюстью, словно пастью. — Я к тебе со всей душой, я же и вправду хотел, а ты…

— Со всей душой, ага. Я, когда в сугробе лежала, прямо хорошо ощутила, чего ты хотел, — процедила в ответ Ниенна. — Но ведь тебе не впервой девиц силой брать, да?

Соколок ее словно не слышал, он затрясся, будто в припадке. Из лохмотьев, в которые превратилась одежда, вдруг повис едва ли не до земли огромный волчий хвост.

— А я ведь реально хотел с тобой надолго… Оборотил бы тебя тоже, хозяин бы помог. А ты…

Волкодлак вдруг запрокинул голову вверх и коротенько взвыл. Хвост яростно задергался из стороны в сторону.

— Ты такая же, как все! — захрипел он, кашляя от злости. Ниенна видела, как волны черного ядовитого жара накатывают на ликантропа изнутри. — От тебя несет Хенриком! Не прошло и четырех суток с вашего приезда в слободу, как ты прыгнула к нему в койку!

Желтые глаза засветились изнутри, а изо рта полезли клыки. На человеческом, хоть и обезображенном лице, это смотрелось пугающе. Простой селянин со страху уже бы, наверное, сознание потерял.

— Почему? — заскулил волкодлак. — Почему он? Что в нем такого, что вы за ним бегаете, потеряв всякий стыд? Я же лучше! Особенно после обращения. С меня бабы глаз не сводили, таким я стал красивым!..

И снова завыл, задрав голову вверх. Лицо начало вытягиваться вперед, будто волчья морда.

Ниенна только хотела что-то сказать, но Ингвар вдруг стиснул ее пальцы и потянул девушку назад, себе за спину.

— Так ты оборотнем стал, чтобы женщины и за тобой бегали, как за мной? — нарочито-изумленно спросил он. — Я уж думал, ты просто полудурок. Нет, оказалось, самый что ни на есть полный дурак. И что, помогло?

— Помогло, — рыкнуло чудище. — Легла бы столичная некромансерка сначала со мной — в жизни бы к тебе потом не подошла. Бабы в крепости у хозяина тоже выли сначала, а потом ничего, довольны ходили… пока не надоедали, и я им глотки не рвал.

— Да врали они тебе, чтобы выжить, — хмыкнул Ингвар, продолжая сжимать Ниенне пальцы. — Какое довольство рядом с блохастой шавкой?

Он что, бессмертный? Зачем провоцирует опасное чудовище, которое может оборотиться просто от переполняющей ярости, наплевав на боль?!

— Отойди, девочка, прошу тебя, отойди. Я все делаю, как надо. И молчи, — шикнул себе за плечо Ингвар и вновь повернулся к Соколку. — Ты болваном родился, рыжий, болваном и помрешь. Два с лишним десятка лет на белом свете прожил и до сих пор не понял, что мужская сила — она не в штанах, а вот тут.

И кузнец с усмешкой постучал себя пальцем по лбу.

— Ты же скотиной был и до оборота. Все нахрапом наскакивал, пользуясь тем, что местные бабы глупы и бесправны, им главное — чтобы портки мужицкие в доме обосновались, тогда соседи сплетничать не станут за спиной. Думаешь, счастье великое им перепало с тобой кувыркаться даже после превращения в ликантропа? То-то Леля жаловалась, мол, синячищи от ласк садистских по всему телу, хоть плачь, хоть кричи, тебе наплевать.