Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 218 – Наталья Русинова

Вот мужики — притихшие, молчаливые, бледные. Огорошены известием о том, что их товарищ по службе оказался чудовищем, сожравшим собственную невесту и еще не меньше двух десятков баб и детей из окрестных деревень.

Вот в стремительно сгустившихся сумерках завлекающе подмигивает распахнутыми окошками банька у Бажена на заднем дворе. Потрескивающая печка-каменка в углу, горячая вода в тазах, ядреные перечные эликсиры против трупного яда, вышибающие злую слезу из любого нормального человека. Банный дед удрученно качает головой, очищая у окна Гердину рубаху от грязи.

— Леший к весне очнется, войдет в новое тело, — говорит ему Ниенна. — Будет у вас порядок, как ты и хотел…

Банник лишь угукает в ответ, поглощенный работой.

Вот время потихоньку движется к полуночи, а подруги, вымытые и переодетые, сидят за столом в лавке у Бажена. Любопытствующих зевак хозяин выгнал, чтобы дать Ниенне с Гердой нормально поесть и выпить горячего сбитня, но в каждом открытом окошке все равно нет-нет, да и мелькала чья-нибудь заинтересованная рожа.

Вон полусонные и разморенные девицы бредут к дому Ингвара в сопровождении толпы ахающих баб — Герда и здесь не расстается с трофейной головой. На пороге их встречают Услада с Хеленой. Плачут и смеются от радости — все позади, все живы и относительно здоровы. Ингвар с Йоханом до скрипа напарились в баньке, наелись горячих ватрушек с творогом, и теперь старший брат укладывает младшего спать, а тот кочевряжится — и так самые интересные годы провел в полусне.

— Да пусть отстанет от малого, — махнула рукой Герда. — Давайте его мне, присмотрю. Сказок я ух, как много поведать могу!

— Знаю я твои сказки, — подняла брови Ниенна. — Имей в виду, он сейчас будет все в себя впитывать, как губка, и хорошее, и плохое.

— Ты за кого меня принимаешь? — фыркнула валькирия. — Я его чему надо научу. Вот сейчас как пойдем все вместе к проруби голову эльфовскую промывать да обрабатывать, чтобы до самой столицы доехала и не завонялась!..

Как получилось, что за Гердой ушли не только Йохан с Хеленой, но и Баюн с малышкой Славнишей, и остальные мальчики из конюшни, и еще разновозрастная кучка сорванцов, Ниенна не поняла. К этому моменту у нее начали слипаться от усталости глаза. Некромансерка сидела в пустом доме Хенриков у самовара, лениво разглядывала в блестящем боку медного чудовища свое перекошенное лицо и размышляла.

Волкодлак заперт в крепости и, скорее всего, не доживет до утра. Одноглазое Лихо лишилось головы. На дворе полночь, а слобода не спит, даже старшую детвору никто не укладывает. Мужики в лавке у Бажена, заливают пережитое вином, да и бабы наверняка толкутся у кого-то в гостях и обсуждают случившееся.

Идеальное время, чтобы собрать вещи и уехать. Вояки из Смежей как раз сообщили еще днем, после битвы, что путь до Пятиречья расчищен. Всего три часа — и они будут дома. Оставаться здесь — значит, бесконечно повторять рассказ о случившейся битве сначала местным, потом приезжим из соседских деревень. Помогать убитым горем родственникам опознавать своих мертвецов — души-то она переправила в обитель Милосердной Матери, как полагается, а тела так и остались на поляне. Конечно, их требовалось похоронить по-человечески и отпеть. В общем, работы непочатый край, а силенок уже не осталось.