Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 45 – Наталья Русинова

Но за поворотом на местный жальник подруг ждал сюрприз в виде ковылявшего навстречу деда Ерохи. Старик вышел из пахнущей медоносами темноты, как тот несчастный призрак из басни, чьих близких убили вражины подлые, а сам он мстил так долго, что успел скончаться в процессе, но дело свое так и не завершил. Вот и мается, и ходит по окрестностям, и стонет…

Дед Ероха не стонал, но лицо у него было грустным.

— Вы это куда ходили в темноте в одиночку? — тут же сурово нахмурилась валькирия. — Сами же говорили, никому за околицу не соваться, потому что чудище бродит вокруг и сердца вырывает!

— Мое сердце ему уже негодящее, — попытался было отшутиться старик, но наткнулся на холодный взгляд Ниенны. — Бросьте, девицы, чего со мной случится? Я каждый вечер по темноте на жальник хожу, чтобы на глаза никому не попадаться, а то начнут причитать, мол, куда ты, пень колченогий, свалишься еще по дороге. Увяжутся провожать, а зачем они мне у могилки?..

И Ниенне снова стало неловко. Как не крути, а впотьмах некромансер всегда узнает коллегу по едва уловимому фиолетовому сиянию-ауре вокруг тела. Ее никакими скрывающими заклятиями не спрятать. Ничего подобного на дедке не наблюдалось.

Но все же что-то было в нем такое, непривычное простым людям. Сила, но мягкая и текучая, засмотришься — исчезнет. А ты стоишь и моргаешь, как дурачок, и думаешь — померещилось или нет?

Герда, видимо, тоже считала настроение старика, но оказалась более прямой.

— Кто у вас там, дедуль? — мягко спросила она.

— Все, — просто и грустно ответил дед Ероха. — Жена, другие сродственники…

И показал кувшин, зажатый в узловатых дрожащих пальцах.

— Я вот внученьке молочка носил. Страсть как она его любила, особенно холодненькое, да поутру с оладушками. А женка моя их пышные готовила, с подушку размером! Ни у кого в селе такие не получались! Эх…

Подруги стояли, потупив взгляды в землю. У Герды полыхали щеки. Ниенне же просто было очень стыдно. Неудивительно, что дед держится особняком, не жалует праздников и охотно общается лишь с детьми. Какое уж тут веселье, когда вся семья, включая младших, на жальнике закопана, а он один-одинешенек на белом свете?

— Эпидемия? — лишь глухо спросила она.

— Колдун, — вздохнул дед. — Тот самый, что девок зобижает.

Ниенна остолбенела.

Получается, дед знает намного больше, чем пытается показать? А что же молчит тогда, не рассказывает ничего? Они ж не селяне неразумные, а маги, прибывшие расправиться с поганцем, им нужно знать о происходящем как можно больше!

Некромансерка только набрала в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, как вдруг тишину расколотил истошный девичий визг.

Кричали с площади.

Герда махом выхватила оба клинка из ножен и рванула назад в деревню.

— Беги, чего стоишь?! — вдруг зло рявкнул на Ниенну дед. — Не тронет он меня! Оберегите остальных! Охти, горе мне, ну чего поперся, не дождавшись, пока спать все не лягут…

Что-то в его словах не понравилось Ниенне, но думать над сказанным было некогда. Некромансерка неслась за Гердой, практически не отставая. Все-таки тело восстанавливалось после пережитого прошлой осенью, хвала всем богам, кроме паскудной остроухой.

В ярком свете фонарей и факелов по площади катался огромный туманный клубок тьмы с красными злыми глазами. И было их впрямь не счесть! Клубок издавал скрежетание и визг, сравнимое разве что с воплем пьяной баньши.