Книга Зима на Полынной улице, страница 65 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

— Я хотела в самый главный праздник года быть у себя дома. Надеялась, что воздух мне поможет, – сухо говорит Анежа, хоть и не понимает, зачем она оправдывается. Лучше было бы вовсе не отвечать.

— В смысле?

— Воздух – моя стихия. С самого детства он всегда на моей стороне, и вчера я просила…

— Глупость несусветная, – бормочет девчонка. – Вы на севере молитесь стихиям, что ли? А не Ангелу? Это какая-то ересь.

— Келия!

Только сейчас они замечают Бариена. Девочка отклеивается от подоконника, хмурится, дергает дырявым рукавом и убегает. Анежа отставляет опустевшую миску и ровнее садится на постели. Бариен стоит, опираясь на свою невозможно роскошную печь, и внимательно изучает Анежу из-под ниспадающих на лоб светлых прядей. Он, кажется, давно не брился, не стригся и даже не расчесывался, но Анеже все равно. Она испытывает глубочайшее уважение к этому, по сути, совершенно незнакомому человеку, который не бросил ее умирать, – хотя действительно ничем ей не обязан.

— Не злитесь на нее, если можете.

— На вашу дочь? – Анежа усмехается. – Глупо злиться на ребенка, мне уже возраст не позволяет.

Хотя в глубине души она все-таки немного злится… но на девочку или на себя – понять трудно.

Бариен приносит из-за печи стул, садится рядом и складывает руки на груди. Анежа слышит, как где-то тявкает собака и Келия ей что-то тихо втолковывает. Наверное, жалуется на тетку-еретичку с севера. Эта мысль Анежу неожиданно веселит.

— Она права в том, что я слишком рисковала, – признает Анежа.

— Вы хотели добраться до дома, чтобы быть рядом с родными, любимыми людьми. Пусть тот, кто осуждает такое желание, первым бросит в меня камень. – Бариен пожимает плечами.

— Да… – Анежа замолкает, но Бариен не встревает и даже не шевелится, поэтому она сбивчиво продолжает, хоть пристальный взгляд мужчины и заставляет сомневаться в каждом слове: – Вы вряд ли бывали на севере, да? Сейчас многие путешествуют по стране, смотрят, как тут живут люди, как там, ищут, где лучше устроиться. Вот и я… Вы ведь, наверное, не знаете, почему я уехала из Ориенталя? Я мечтаю работать в мастерских Ульвиде.

— Это флорийский дом моды?

— Самый известный. Они шьют в том числе и для королевского двора. Невероятные костюмы, платья, белье, шляпки, обувь – Ульвиде делают все! Знаете… от эскизов до готового платья – это такая тонкая работа. А у них лучшие ткани, лучшие нити. Лучшие мастера. – Анежа мрачно поджимает губы.

— Вас не взяли? Раз вы сейчас здесь, а не во Флоре.

Анежа качает головой. Отворачивается и смотрит в окно.

— У них не было мест, когда я пришла обивать пороги. А у меня не было денег сидеть и ждать, пока появится вакансия. Оказалось, там много таких, как я… Они снимают квартиры рядом с мастерской, из кожи вон лезут, каждый день бегают проверять объявления на дверях. Я не могла себе этого позволить. Ну и стала искать, нет ли где другого места для швеи, временного. Здесь у вас пустовала целая мастерская. А такое бывает крайне редко.

— Мне ли не знать! – Бариен хмыкает. – Я и сам оказался здесь, потому что искал свободную мастерскую. То бишь я хоть и флориец, а не с севера, как вы, но и мне когда-то пришлось оставить дом. Так что я понимаю вас, Анежа.

— А почему вы не возвращаетесь к себе на Зимнее солнцестояние?