Книга Верхний мир. Книга 1. Дети Кроноса, страница 102 – Вика Маликова

— Нервные сети? – предположил Михей и хотел было дотронуться до нити, но вовремя отпрянул.

— Не трогай! – рявкнул Женя. Он вынул из рюкзака блокнот и карандаш. – Чатурведи, будешь идти позади нас и зарисовывать маршрут, чтобы не заблудиться на обратном пути. Фу! Пахнет… Пахнет…

— Свежим мясом и говном? Хах! Вот лихоматара! – Михей забросил в рот мятное драже. – Ну что? Поскакали?

— Ориентируемся на сердцебиение. Если становится тише, значит, идем по неверному пути. Наша задача – добраться до сердца и прикончить его с помощью проклятой земли. – Женя глубоко вздохнул, покосился на друзей и слабо улыбнулся.

Главное – сделать первый шаг. Но как же это страшно!

7:50

Перед ними зиял проход, но вдалеке было темно, как в заколоченном гробу. Под ботинками пружинили мышцы, а вокруг вдруг вырастали костяные бугры, под которыми приходилось переползать. Нервные нити располагались на значительном расстоянии друг от друга и по большей части не мешали передвигаться, но, когда кто-то цеплялся за них, из глубины, точно из преисподней, вырывался рык. Малимон шевелился, и сгустки слизи в беспорядке шлепались вниз.

Когда появлялись развилки, Виджая делала короткие остановки, пытаясь зарисовать мельчайшие подробности, а Михей и Женя собирали, как в корзинку, разные звуки: вздохи, шуршание, перестукивания и журчание жидкостей в артериях.

Вскоре возникла развилка, и один из проходов сузился до небольшой арки. Втроем они вошли в эту арку и оказались в каком-то огромном мешке с гофрированными стенками. Запах стоял специфический: кислый и тошнотворный. Луч Жениного фонаря прорезал мрак и подсветил свисающие с потолка длинные коконы.

— Что за лихоматара? – Михей напряг зрение, разглядывая едва покачивающиеся штуковины. – Похоже на куколки мотыльков, только сильно увеличенные в размере.

Виджая отправилась на разведку.

— Куда ты пошла? – Парни бросились следом, однако вскоре застыли как громом пораженные. То были совсем не куколки, а дети Кроноса, вернее, мумии, от которых осталась одна оболочка. Дотронься рукой – и превратятся в прах. Малимон высосал из детей всю жизнь, но сначала обернул каждого из них в полупрозрачное покрывало наподобие паутины. Пустые глаза, искаженные ужасом щели рта и провалы вместо носов.

— Это они, – только и сказал Женя, и никому в голову не пришло уточнить, кого он имел в виду.

Здесь были совсем малыши и подростки, девочки и мальчики. Плетение паутины не позволяло рассмотреть одежду, чтобы понять, из какого века прибыли эти несчастные, но их всех объединяла одна общая черта: обезображенный страхом рот. И Женя не мог отвести взгляд от этих черных расщелин и одновременно отгонял от себя мысль: «Возможно, Костя Левкович где-то здесь». В кругах света от фонариков было заметно, как от тонкой и потрескавшейся кожи мумий поднимались крупицы пыли, которые на несколько мгновений зависали в воздухе, образуя белесую вуаль. Это было и жутко, и удивительно, и мерзко.

— Катя! Это Катя Решше… Это она? – воскликнула Виджая, указывая на один из коконов.

Подошли ближе. Конечно, иссохшее старушечье лицо вовсе не напоминало девичье, но вот коса, длинная и толстая, перетянутая обесцвеченной ленточкой. Эту косу Женя уже однажды видел на фотографии. Михей вынул из кармана телефон. Виджая тут же накинулась на него: