Книга Верхний мир. Книга 1. Дети Кроноса, страница 106 – Вика Маликова

— Их тоже можно понять. Это все риски. Один ребенок против отряда. Исчезновение одного в несколько лет проще скрыть, чем десяток. Так, Жека, у нас проблемы с картой, и мы сбились с пути. Давайте сконцентрируемся на биении сердца и поймем, куда нам двигаться дальше, – предложил Михей, и они вновь окунулись в чудовищную какофонию звуков внутренней жизнедеятельности Малимона.

Однако волнение и усталость мешали сосредоточиться, так что Женя деловито хлопнул ладонями.

— Без понятия. Просто идем вперед, а там посмотрим.

9:40

Они остановились перед высокой стеной, плотной и упругой, покрытой множеством конусоподобных пупырышек. Вершина скрывалась во мраке, из которого вырывались четкие удары сердца и сонные вздохи.

— Кажется, нам туда, – сказал Михей и указал куда-то наверх.

Женя внезапно почувствовал смутную тревогу и отвращение. От одного только вида пупырышек его воротило. Лоб покрылся холодной испариной, пальцы задрожали.

— Что с тобой? – заволновалась Виджая.

— Я… не понимаю. Не могу смотреть на эти пупырки. Мне нужно умыть лицо. Дайте бутылку с водой.

Михей нахмурился:

— Воду нужно беречь. Эй, Жека, у тебя типа трипофобия? Вот лихоматара! Я и не знал.

— Я тоже. Подождите минутку. – Женя уперся ладонями в колени и принялся глубоко вдыхать и выдыхать.

Не будь тряпкой! Это просто какая-то слизистая поверхность… Просто… Вспомни, зачем ты здесь? Ради Эрика, ради справедливости, ради самой жизни. Ты должен остановить вагонетку. Уничтожь ее к черту!

Виджая ступила к Жене и осторожно погладила по спине:

— Бояться – это нормально. Думаю, Стефан Дрыгвич часто был боялся.

Михей кивнул:

— Я в последнее время много о нем читал. Он был сыном знаменитого и богатого монстролога и мог бы вообще не работать. Но он шел туда, где было страшно, и поэтому стал таким великим. Дрыгвич не прогуливался по широким городским проспектам, а утопал в болотах на Полесье и помогал людям. Однажды он написал письмо своему другу, где признался, что после схватки с Паднором у него три дня от ужаса тряслись руки и стучали зубы.

Жене были приятны и эти поглаживания, и слова Михея, но ледяной осколок в животе по-прежнему ворочался, причиняя боль, а тьма вокруг сжималась все сильнее, не помогал и луч фонаря.

— Жека, я поползу, ладно? Ты увидишь, что со мной все хорошо, и тебе станет легче. Ок? – Михей засунул посох за ремень, за одну пупырышку схватился, на другую поставил ногу. Стал неторопливо подниматься. – Плотные штуковины. Ребят, все нормально. Давайте за мной!

— Ты как? – Виджая заглянула Жене в глаза.

— Немного лучше, – ответил он. Сделал шаг, второй, усилием воли поднял голову, и прямо в этот момент некоторые пупырышки выстрелили длинными белесыми жилами, связали Михея и, как бревно, закинули его в густеющую черноту. Все произошло в одно мгновение, и стена вновь выглядела неподвижной и спокойной.

Женя и Виджая впали в ступор. Им невыносимо сильно хотелось, чтобы мрак ответил человеческим голосом: «Эй, Тигренок! Ви! Все ок! Да где вы там?», но тишина была беспощадна.

Виджая очнулась первой:

— Михей?! Ты меня слышно? Ох, блин! Бражник, просыпайся!

Женя внезапно вспомнил случай в детском саду, про который так любил упоминать Михей. Пухлый Ванька Хромеев цеплялся ко всем детям, но Женю невзлюбил особенно. Мальчишки постоянно дрались, но однажды Бражник не смог дать отпор. В тот день Ваня ел пористый шоколад, и в разломе между кусочками было много воздушных отверстий. Женя впал в оцепенение и столбом стоял, пока его избивали. Тогда на выручку пришел Михей и с тех пор стал телохранителем для друга, потому что пористый шоколад навсегда закрепился за Хромеевым, который вызывал только откровенный страх.