Книга Верхний мир. Книга 1. Дети Кроноса, страница 88 – Вика Маликова

— Добро! Одно очко в твою пользу!

Псутень сделал ему навстречу несколько неуверенных шагов, а красный глаз так и сиял в полумраке. Стефан крутанул ловушкой и резво повертел клинок в ладони. Внезапно псутень бросился на стену, оттуда – на потолок и камнем монстрологу на голову. Все произошло так быстро, что Стефан не успел опомниться. Он лишь ощутил жгучую боль в плече. Мир вокруг наполнился смрадным запахом и пронзительным воплем.

Кто кричал? Кто кричал?

Он отключился на пару секунд. Очнувшись, обнаружил себя на полу. Клинок был в крови. Псутень, разбрызгивая во все стороны капли крови, разворачивал груду хлама. Тайный ход, догадался Стефан и, превозмогая боль, кинулся к монстру, но тот уже выполз на улицу.

— Вот сволочь! – рявкнул Стефан и ощутил невероятный прилив сил. Так было всегда, когда наступал острый момент опасности. Все прочее, не относящееся к делу, не имело никакого значения для Стефана: ни засов, который никак не хотел открываться; ни слепящее солнце; ни корчащиеся в невыносимых муках мужики, ни собственная боль. Только окровавленный псутень, хвостом запутавшийся в сетях. Стефан побежал к монстру и накинул сверху ловушку. Края сомкнулись – все закончилось.

Громыко снял пояс и перевязал Стефану рану. Псутень лежал в железной клетке в луже крови и тяжело дышал. Сверху бросили рогожку. Принесли яйца, в нескольких местах уже потрескавшиеся. И вспыхнул огонь! Псутень, объятый языками пламени, в агонии трепыхался в клетке, а мужики гоготали…

Стефан быстро оправился. Рана оказалась глубокой, но заживала хорошо. Возможно, потому что Даринка отходила от постели больного разве что поесть да умыться. Когда стало легче, Стефан приготовил снадобье для пострадавших женщин и девочки. Обещать, что они вернутся к прежней жизни, он не мог, но что перестанут на людей бросаться да по-звериному рычать – это точно.

Экспедиция закончилась. Стефан собрал свои вещи. На рассвете планировал двинуться в путь. Вечером как раз праздновали последний день комоедицы. На пляцу зажгли костер, принесли нехитрые угощения да остатки самогонки. Женщины пели, кто-то из мужиков играл на дуде, а молодежь отплясывала. Все радовались: псутня больше нет, медведя Каму умаслили угощениями, скоро вырастут крапива и щавель. «Ничего, как-нибудь протянем до ягод и зеленого лука», – кивали старухи, шамкая беззубыми ртами.

Стефан не сводил глаз с Даринки, такой красивой и веселой, и чувствовал в груди нарастающую пустоту. Как теперь жить без этого задорного смеха и ямочек на щеках? «Приеду, приеду и заберу ее в город, – твердо решил он. – Все по чести сделаю. Как подсохнут болота, вернусь с подарками да с родителями. Пусть знает, что намерения у меня серьезные».

Ночью ему не спалось. Лунные дорожки света, льющегося через окна, разрезали комнату на несколько прямоугольников: черные, серебристые, черные, серебристые… Неожиданно в серебристом прямоугольнике появилась она. Обнаженная Даринка напоминала русалку, вышедшую из родной стихии. Волосы струились по спине, соски на полной, налитой молодостью груди торчали, так и просили, чтобы к ним прикоснулись.

У Стефана закружилась голова, дыхание участилось, внизу живота начало пульсировать. Он протянул руки к Даринке, и она, ни капли не смущаясь, села на него сверху и тихонько застонала.