Книга По ту сторону бездны, страница 59 – Татьяна Лакизюк

— Да ладно тебе. Мне ж не сложно. И аккуратней ты, помнешь ведь все. Дай лучше я сама сложу. Посмотри, что ты натворил.

Луна силком забрала из рук Стефана ворох бумаги и стала по одному складывать листы, аккуратно разглаживая каждый. Через несколько иллюстраций она наткнулась на портрет Сильвины, только не такой, какой она ее знала. Стефан убрал выражение брезгливости, не сходящее с ее лица, смягчил черты, и девушка казалась неземной красавицей.

— Вот только хотела тебя похвалить за то, как ты точно передаешь выражение, мимику, что-то неуловимое и характерное в человеке. Но Сильвине ты явно польстил. Она тут сама на себя не похожа, – проворчала девушка.

— Дай сюда! – неожиданно грубо выкрикнул Стефан и попытался вырвать из рук Луны оставшиеся рисунки.

От собственной грубости он сам же покраснел, но упрямо тянул стопку, сминая ее еще больше.

— Да отпусти ты, порвешь, – обиженно воскликнула девушка. – Что с тобой такое? Я же хочу помочь.

Но Стефан продолжал тащить листы на себя.

— Ладно, ладно, забирай. Пока в самом деле не порвали.

Луна выпустила бумаги и поднялась с колен.

— Сам собирай свои записи, раз уж тебе так хочется.

Встав на ноги, она увидела пару листов, улетевших под обеденный стол. Машинально девушка подняла их и хотела с ворчанием отдать Стефану, который заталкивал бумаги в сумку, уже совсем не заботясь об их сохранности. Но тут что-то привлекло ее внимание. Сначала ей показалось, что Стефан нарисовал Жадеиду. Развевающиеся волосы, злые глаза, в которых горел огонь, перекошенное яростью лицо, крепко сжатые кулаки.

— Как ты мог нарисовать Жадеиду, если ты ее ни разу не видел? – запоздало удивилась Луна, протягивая рисунок.

Тот быстро схватил его.

— Сам придумал.

— Погоди. – Луна придержала листок и с силой потянула к себе. – Это же не Жадеида.

Она пыталась разглядеть внимательней, но Стефан тащил рисунок к себе. Бумага не выдержала и порвалась. В руках юноши осталась нижняя половина, а Луна оторопело смотрела на свою часть, где было изображено лицо.

— Это не Жадеида! – шепотом повторила она. – Это же я!

Она замерла, внимательно разглядывая рисунок.

— Ну вот же! Это мои глаза и мое лицо. Фиччик, погляди, – позвала она хранителя, буквально с головой ушедшего в огромный пудинг, который повара водрузили на стол.

Подлетевший Фиччик бросил на рисунок беглый взгляд и вдруг выхватил его из рук не ожидавшей этого Луны. Хранитель взмыл вверх, причитая, что внизу слишком темно и ничего не видно. Он сделал вид, что внимательно изучает портрет, а потом, очень натурально ойкнув, выронил его, и рисунок, плавно кружась, опустился прямиком в чашу питьевого фонтана. Струя воды мгновенно размыла карандашный эскиз, и Луна, выудив его, обнаружила, что теперь на нем ничего нельзя разглядеть.

— Ну как же ты так, Фиччик! – расстроилась она. – Я хотела рассмотреть получше.

— Да нечего там рассматривать. Совершенно не похожа. Чего ты себе придумала? – возмутился хранитель, показав за спиной кулак Стефану.

Тот лишь виновато опустил глаза.

— Я пытался себе представить, как выглядела Жадеида, – смущенным голосом произнес он. – Но я не делал ее похожей ни на тебя, ни на Сентарию, ни на других известных мне девушек. Тебе показалось.

Собрав остальные листы, Стефан попятился к выходу.