Книга Здесь водятся бесы, страница 123 – Снежана Каримова

— К сожалению, – кивнул родич.

Он прекратил беспорядочное мельтешение и застыл, сверля маленькими глазками клубочек в руке подменыша. Цвета увидела, как ярче засиял собственный клубок родича через тонкую коричневую кожицу.

Она напряглась:

— Зачем ты прилетел ко мне?

— За своим! – пискнул родич.

Неожиданно спикировав, он выбил хвостом клубочек из руки Цветы и мигом проглотил его, как удав. Подменыш даже не успела крикнуть «Эй!». Родич на секунду засветился, и Цвете показалось, что его внутренний клубок запульсировал и чуть увеличился.

А скат снова взмыл к потолку и теперь глядел на последний стебель Цветы, привязанный к люстре. Тот уже усох, листья с него опали.

— Вот-вот переломится, и ты потеряешь связь с телом, – скептически заметил родич как ни в чем не бывало, будто он не отобрал только что ее шанс на жизнь. – Но раз ты еще тут, значит, есть в этой нити немного силы. И эта нить моя!

Ладонь Цветы щекотали нежные, теплые, еще живые травинки. Как хорошо, что она скрыла их от родича!

— Ну ты же забрал сейчас клубок, мы квиты, – примирительно сказала Цвета.

Похоже, родич так не считал. Он не улетал из домика и продолжал парить над подменышем. Сухая лиана каждый раз при его приближении прогибалась вниз, словно скакалка.

— Почему я тебе не нравлюсь? – спросила Цвета.

— Не нравишься? – удивился родич. – Наоборот! Ты очень мне нравишься! Как еда!

Все-таки бабушка не ошиблась – не зря она держалась от маленькой Цветы подальше. Родич и впрямь оказался опасен. Цвета словно очутилась в клетке с тигром. Вернее, с тигренком. Маленьким, но хищным. Надо что-то придумать, но что? Теперь у нее нет даже клубка, и Бесёны тоже нет.

Цвета вжалась в диван и быстро огляделась по сторонам. Но куда ей бежать? Она не может покинуть это место.

Или может?

За стенами сердечного домика лениво копошились пухлые лярвы, похожие на распаренный желатин. Цвета отчетливо видела их сквозь дверной проем. Стоит выскочить из тела, схватить одну – и она спасена. Обретет другую жизнь, но потеряет тело.

— Так что с Бесёной? – лихорадочно выпалила Цвета, чтобы немного потянуть время.

— Она превратилась в нити связи, – довольно хихикнул родич. – Держит человеческую душу в теле. По приказу Глафиры я отправился ее навестить. Вот и узнал.

— Бесёна… умерла? – в ужасе прошептала Цвета.

— Нет, освободится, когда человеческое тело отживет свое, – пояснил родич, подлетая ближе.

Цвета вспомнила, что Бесёна тоже всегда была не прочь поболтать. Любят бесы рассказывать о себе.

— Вы даже так умеете? – спросила она поэтому. – Становиться нитями?

А в голове у нее звучали слова Бесёны: «Могу, как князь Вольга, стать щукой, оленем, каплей воды, мыслью или красавицей». Или поддержкой любимому человеку.

— Что, обидно? – ехидно пискнул родич. – Бесёна не спасла тебя, она выбрала другого. А тебе не помогла! Не стала твоими нитями!

Сейчас или никогда.

— Зато себе помогу я! – решительно воскликнула Цвета.

Она вдруг высоко подпрыгнула, вытянув руку, и крепко схватила мерцающий клубок внутри влажного коричневого гриба.

Бесёна вечно повторяла, что Цвета должна сама себе помочь.

Цвета так и сделала.

Глафира сидела на кухне и смотрела на трехлитровую банку с бледно-коричневым чайным квасом. Самого гриба в банке не было.